Левский-Мирлэ Мирон Лазаревич (автор)

М. Мирлэ 

Разбойники
// Сталинский сокол 18.01.1942

Только люди, избравшие убийство своей профессией, могут с таким циничным равнодушием писать о своих кровавых злодеяниях и жестокостях, одно представление о которых вызывает застой крови.

Они любят вести дневники. Кровавые строчки записей служат им зеркалом, в котором можно любоваться собой. Нет-нет, и вшивый унтер от скуки перелистает грязные листки своей книжонки и мысленно вновь переживет садистические минуты насилия над жертвами, вспомнит скорчившуюся в предсмертных муках женщину или старика, окаменелый взгляд задушенного ребенка...

«Наконец, ворвались в Г. Расстреливали всех попавшихся», – записывает в своем дневнике унтер-офицер Карл Шульц, родом из Штеттина.

Славься же, город Штеттин! Гордись своими выходцами – разбойниками, убивающими ради того, чтобы упиваться кровью. Славу твоего города отныне увековечили лавочник и мясник, которым людоед Гитлер дал в руки оружие!

«...Ночью привели всех мужчин от 14 до 65 лет в штаб. 12 жителей тут же расстреляли...». Так солдат Рот отмечает в записной книжке пребывание своей части в одном из захваченных советских сел. «Сегодня, – записывает он на следующий день, – расстреляли двух русских...». И снова запись: «В командном пункте расстреляли 28 человек...». День за днем эти убийцы совершают подобные злодеяния и хладнокровно регистрируют их в своих дневниках, как очередную доблесть.

Вот дневник унтер-офицера Курт Фельдта. Усердие фашистских громил зафиксировано здесь с любовью и точностью. «В селе, где мы остановились, партизаны убили командира полка «СС». В ответ на это все русские расстреляны».

«Расстреляли сорок русских пленных», – лаконично записывает в своей книжке фельдфебель Отто Наурт.

Годами людоед Гитлер воспитывал свою банду разбойников. Он вытравлял из них все человеческое, прививал им качества садистов и палачей, отравлял ядом своих бредовых идей о расовом превосходстве. Так воспитывал он не только тех, кому намеревался датъ в руки оружие для разбоя и убийств. Он внушал эту жажду крови целому поколению. Он воспитывал моколспио хищников. Он учил матерей благословлять своих детей на грабеж и разрушение, а жен – вдохновлять своих мужей на убийство.

«С ними пе нужно церемониться, – советует добродетельная Дора Гардт из города Шлоссберга своему мужу старшему лейтенанту Гансу. – Золотко, будь осторожен», – лепечет при этом светловолосая дьяволица, и тут же рекомендует не щадить ни женщин, ни детей...

А мужья уж рады стараться! «Поверь мне, – гордо сообщает своей обеспокоенной супруге обер-ефрейтор 119-го пехотного полка Зигберг Майер, – всех, кто нам попадается в руки, мы расстреливаем, – расстреливается каждый, кто попадается на нашем пути, будь это штатский или солдат...».

Ангелы в юбках, сидящие в немецком тылу, бегающие вперемежку между варкой обеда из эрзацев и ужином на случной пункт, видимо, полны тревоги за своих мужей; достаточно ли они отличаются, не дрожит ли у супругов рука, когда они заносят нож над невинной жертвой? Святые чувства матери чужды этим палачам, ослепленным жаждой крови и чужого добра. И уж не для них ли мужья так тщательно ведут свои дневники на фронте? Не для них ли предназначены хладнокровные записи этих профессиональных убийц, пробравшихся на чужую лакомую землю?

«Между прочим, – пишет ефрейтор Гельмут Глунк, – наш батальон расстрелял 65 евреев. Для них нет никакой пощады...». Эта дикая расправа именуется у них доблестью. Она учиняется тоже «между прочим», в промежутке между битьем вшей и поджариванием украденной курицы.

Когда пленного Томаса Карстнера спросили, за что немцы убивали в городе К. евреев, он невозмутимо ответил:

– Как за что? Ведь они – евреи!

Для гитлеровского палача это – слово, не требующее объяснений. Так внушал им убийца народов людоед Гитлер.

В этом городе К. немецкое командование, приказало всем евреям явиться к 7 часам утра и сдать в комендатуру вещи и деньги. А когда люди пришли, их окружили и тут же расстреляли.

Головорезы, они опьянены кровью, пролитой на захваченной у нас земле. Разбойники, ныне повернутые под ударами Красной Армии вспять, они с каждым днем все более и более совершенствуются в истязаниях, с еще большим озлоблением уничтожают беззащитных людей. Гельмут Шипский, переводчик штаба дивизии «Мертвая голова», попавшей в плен, рассказывает:

«Я находился в комендантском управлении в деревне Л. При мне прибежала избитая и плачущая женщина. Она упала на колени и просила коменданта спасти ее трех дочерей от насилия со стороны немецких солдат и офицеров. Военный комендант лично избил женщину и выгнал ее. Вечером солдаты рассказывали, что одну из девушек они пристрелили, а вторая сама повесилась...».

Земля советская содрогается от фашистских злодеяний. Но на земле нашей, вместе с пролитой кровью советских людей, взошли и повсюду всходят семена мести, ими полна наша земля. Грозная расплата с фашистскими разбойниками началась. От этой расплаты им никуда не уйти.

М. Мирлэ.