Кованев Иван Федорович

Купцов Сергей Александрович

Палатов Николай Васильевич

Розинов (Леров) Леонид Моисеевич

* * *

Принадлежность:

44 сбап

Л. Леров 

Возвращаясь с боевого задания…
// Сталинский сокол 23.01.1942

Бомбардировщик возвращался из боевого полета. Погода резко ухудшилась. Мгла скрыла землю. Летчик старший лейтенант Кованев и штурман капитан Купцов тщетно искали свой аэродром. Сорок минут они кружились над незримым во тьме летным полем. Сесть на свой аэродром так и не удалось.

Оставался только один выход из создавшегося положения – искать другое место посадки. Полтора часа машина шла вслепую. Несколько раз экипаж пытался сличить местность с картой. Но самолет уже давно вышел из района, обозначенного на карте. Прошло еще 20 напряженных минут. Кованев предложил крайнюю меру – посадку в незнакомой местности.

Деревня. На окраине – сравнительно удобное поле для посадки. Четыре раза прошли над землей бреющим полетом. Тишина зловещая. Сели благополучно. Моторы продолжали работать, – все было готово для мгновенного взлета.

Штурман остался у машины. Летчик Кованев и стрелок-радист Палатов пошли на разведку. Вернулись скоро, но вести принесли нерадостные. В деревне – обгорелые дома. На дороге на столбе – дощечка с нерусской надписью.

Решили разведать другую деревню, раскинувшуюся невдалеке слева. У самолета опять остался Купцов.

Оглядываясь по сторонам, осторожно пробирались к деревне Кованев и Палатов. Вдруг откуда-то вынырнули три долговязых «фрица».

– Хелло! Руссиш самолет капут!

– Русс, плен иди!

Сержант рванулся вперед.

– Врешь, белобрысый! Русс в плен не сдается. Русский самолет еще не капут.

И немцы не успели опомниться, как раздался выстрел. Сержант стрелял в упор. Один бандит упал замертво. Немцы не ожидали подобной дерзости.

– Русс, капут!

Он не договорил и рухнул на землю, сраженный второй пулей. В этот же момент прозвучали одновременно два выстрела. Кованев не попал, потому что третей немец, стреляя в сержанта, пригнулся. Палатов упал на снег, не издав ни единого звука.

На шум выскочили еще четыре немца. Отстреливаться было бесполезно. Малейшее промедление могло погубить самого летчика, штурмана и машину. Кованев бросил прощальный взгляд на боевого друга и побежал к самолету. Вдогонку стрекотали автоматы. Пригибаясь к земле, летчик стрелой мчался вперед. Еще одно напряжение, и он будет у машины. Над головой жужжали пули.

– Давай в кабину Немцы... – крикнул он штурману, подбегая к машине.

– А Палатов?..

Молчание длилось секунды. Штурман понял без слов.

Полный газ. Разворот на 180°. Взлет.

Через час двадцать минут, полностью израсходовав горючее, бомбардировщик вновь сел в незнакомой местности.

Осторожно постучали в домик на окраине деревни. Выглянул мальчишка.

– Дяденька, в сельсовете дежурный есть.

От радости захватило дыхание.

– Свои.

Шел четвертый час ночи. Семь часов назад они покинули родной аэродром. Эти семь больших часов навсегда останутся в памяти.

Л. Леров. >
Ленинградский фронт, 22 января. (От наш. спец. корр.).