Бобров Николай Николаевич (автор)

Н. Бобров 
// Сталинский сокол 08.01.1943

Один боевой вылет

В сумерках угасающего дня едва видны строгие очертания бомбардировщиков, готовых к вылету. Моторы прогреты, бомбы подвешены, пушки п пулемёты прочищены, самолётные рации проверены. Лётчики, штурманы и стрелки-радисты заняли свои места, ещё раз опробовали внутреннюю связь. Сейчас командир части выпустит сигнальную ракету, и она, рассыпавшись зелёными искрами в хмуром зимнем небе, возвестит начало старта.

Как светлячки, замелькают над снежной равниной бортовые огни. С этого момента начинается крайне напряженная работа для многих ладей.

Штабные работники следят по картам за прохождением самолётом маршрута. Радисты принимают с борта воздушного корабля телеграммы и передают экипажу указания командного пункта. Работники пеленгаторной станции, затерянной порой где-нибудь в снежных сугробах, напряжённо следят за работой самолётной рации и в случае необходимости дают пеленг. Приводные маяки, мигая условными огнями, указывают экипажу ось маршрута.

На что направлена работа инженеров, радистов, механиков, прожектористов, оружейников, специальных аэродромных команд, подготовивших корабль к вылету и обслуживающих самый полёт?

Эта сложная работа, как и гигантский труд тысяч людей, построивших машину современных больших скоростей и мощностей, направлена в конечном счёте на то, чтобы штурман в какую-то долю секунды легко нажал пальцем кнопку электросбрасывателя и послал вниз бомбу.

Эти несколько секунд, когда советские бомбы, падая вниз, несут в своем стремительном падении смерть фашистским оккупантам, являются конечной целью полёта. Эти секунды реализуют огромное количество материала, трудовых ценностей, величайшую затрату человеческой энергии, напряжённого труда учёного, разработавшего такие сложные схемы электро- и радиооборудования на бомбардировщике, что, если бы развернуть их, они заняли бы по длине фасад трехэтажного дома, и колхозника, вырастившего на нолях лён, превратившийся в дорогую самолётную ткань.

Чтобы построить боевой самолёт, нужно затратить в среднем 50.000 человеко-часов квалифицированного труда. Самый самолёт – это 6-8 тонн ценнейших легированных и хромомолибденовых сталей, бронзы, меди, дюраля, латуни, олова, серебра, кожи, ткани, пластмасс, никеля, вольфрама, стекла. Сложное оборудование бомбардировщика подтверждается наличием на его борту свыше 5 километров одной только электропроводки; а если размотать весь электропровод, из которого изготовлены катушки, магнето, трансформаторы, якори, телефоны, дроссели, то он вытянется на 60–90 километров. Металл, как известно, «стареет», «устаёт», разрушается, и его износ также составляет какую-то долю в цене боевого вылета.

Но еще ярче можно представить себе эту цену, если вспомнить, что для поднятия среднего бомбардировщика в воздух и обслуживания его полёта требуется напряжённая работа 60 человек. Кто эти люди? Это аэродромные команды, укатывающие рабочее поле и места стоянок машин. Это прожектористы, стартовые команды. Это технический персонал радиостанций. Это технический состав, обслуживающий корабль. Это, наконец, экипаж самолёта, направляющий его по нужному маршруту для удара по врагу.

В руках всех этих людей находятся силовые агрегаты мощностью 2.500 л. с. 2.500 л. с. приводят в движение моторы тракторов, бензо- и маслозаправщиков, движки прожекторов, наземных радиостанций, пеленгаторов и, главное, моторы самого воздушного корабля. На это необходимо затратить тонны первосортного горючего, которое люди добыли из недр земли, перегнали нефть в бензин, привезли его за тысячи километров, залили в самолётные баки. Тяжёлый труд бурильщиков нефтяных скважин, человеческая энергия, превратившая дары природы в драгоценное топливо, ложатся большой долей в цену боевого вылета.

Что могут сделать эти тонны прозрачного, как ключевая вода, бензина, эти 2.500 лошадиных сил в другом применении? Работа 2.500 лошадиных сил в течение пяти часов, – иными словами пятичасовой боевой полёт одного бомбардировщика, – это круглосуточная работа среднего механического завода или крупной текстильной фабрики. На фабрике или заводе были бы заняты в эти сутки сотни, тысячи людей, которые дали бы большую продукцию. На полёт же одного бомбардировщика затрачена огромная человеческая и механическая энергия только для того, чтобы экипаж из 3–5 человек в строго рассчитанное время полёта, в течение нескольких секунд метко сбросил бомбы в цель.

А что если эти затраты идут насмарку? Если лётчик и штурман не проработали маршрута, сбились с пути, удлинили расчётное время пребывания корабля в воздухе? Что если техники проглядели дефект какой-нибудь детали, и бомбардировщик вынужден возвратиться с бомбами из-за отказа материальной части? Весь напряжённый труд механиков, радистов, штабных командиров, аэродромных команд, прожектористов потрачен впустую.

Пусть помнят экипажи, мчась в воздушных просторах: лишний час полёта, час безрезультатного пребывания в воздухе – это пять часов производительности среднего механического завода или крупной текстильной фабрики. Это – сотни метров ткани, это сотни килограммов обработанного в виде готовых деталей металла. И ещё и ещё раз лётчик и штурман, не выполнившие по своей вине боевой приказ, пусть вспомнят: на тонны горючего, потребного для пятичасового полёта, полуторатонный автомобиль с грузом мог бы пробежать 20.000 километров – половину окружности земного шара. Так велика цена одного боевого вылета! В такие минуты раздумий в голову штурмана или лётчика могли бы притти и другие сравнения: 2.500 л. с., работающих на пятичасовой полёт, – это работа электротурбины, дающей свет мощностью в 2.000 киловатт, – мощность электростанции, которую имеет не каждый крупный город.

Самолёт в каждом полёте тратит какую-то часть своих мотороресурсов. Опыт подтверждает, что боевой вылет бомбардировщика – это минус 3 проц. из его ресурса. Пять часов полёта воздушного корабля с'едают 1.500 человеко-часов, когда-то затраченных в тишине научных лабораторий и в гулких цехах завода на его создание.

Если к этому добавить, что страна вырабатывает для лётчиков лучшие продукты питания, даёт всё самое прочное, добротное, одевает экипажи в дорогое лётное обмундирование, что государство тратит огромные средства на обучение авиаинженеров, механиков, пилотов, штурманов, если подумать только о том, что лучшие человеческие умы заняты совершенствованием боевого самолёта, что тысячи и тысячи рабочих – рудокопов, нефтяников, слесарей, расчетчиков, доменщиков, конструкторов, землепашцев, токарей (нет им числа, этим людям всевозможных специальностей) трудятся над созданием боевой советской машины, – если над всем этим задуматься, то и автор и читатель затруднятся во всей полноте определить цену одного боевого вылета только одного воздушного корабля.

Но самое драгоценное, что вкладывается в полёт, – это жизнь боевого экипажа. Вот почему цену боевого вылета нельзя измерять рублями. Она измеряется кровью любящего родину сердца, высшим напряжением творческого народного труда, мужеством и отточенным мастерством пилота, которому парод, страна доверили высшую радость, высшее счастье – защищать отчизну.

Все затраты, все усилия, всё, во что обходится боевой вылет, – всё это оправдывается ударом, если он нанесен метко, если он причинил врагу много ущерба, разрушений. Сокрушающий, он несёт гибель врагу, стремящемуся к возврату страшного средневекового рабства для свободолюбивых народов. Но в своей разрушительной силе он несёт, этот удар, силу созидательную, горячую, как любовь, свежую, как юность, – силу, рождающую мир и счастье на земле.

Н. Бобров.