Герои публикации:

Морунов И.

Полковник И. Морунов 

Прикрытие группы прорыва
// Сталинский сокол 06.02.1942

Надеждой прибытие наступающих войск – важнейшее условие их успеха. Естественно, что при всякой операции наземное командование прежде всего заботится о прикрытии. Тем более это важно, когда наступающие части имеют перед собой хорошо укрепившегося врага с мощной линией обороны, прорыв которой дело не одного дня, а недель.

Тот, кто добьется господства в воздухе в месте наибольшей концентрации наземных войск, сможет навязывать свою волю на поле боя. Это положение особенно ярко подтвердил опыт наступления наших частей на одном из участков нашего фронта.

Немцы на всем протяжении одного большого рубежа в течение 4 месяцев строили оборону. Укрепления здесь были созданы по всем правилам военного искусства и с учетом опыта финской войны. Наши части должны были прорвать в одном месте линию обороны, вклиниться в ее глубину, а затем развивать успех.

Перед нами стояла задача – обеспечить прорыв ударной группы, не дать врагу завоевать господство в воздухе. Оставим в стороне действия нашей авиации по боевым порядкам и резервам врага, рассмотрим лишь организацию прикрытия войск истребителями.

В элементарном понятие прикрытие войск на небольшом участке фронта выглядит, как простое барражирование групп истребителей над определенной территорией или об’ектом. На самом же деле это далеко не так. Организация прикрытия группы прорыва требует вдумчивого подхода, учета многих, подчас непредвиденных обстоятельств.

В решении этой задачи мы исходили из следующих основных принципов: надежная связь с наземным командованием, постоянная готовность отвести удар врага на любом из участков фронта и, наконец, знание вражеской тактики, предвидение его замыслов и контратак.

Первоначально, до наступления наземных войск, наши истребители прикрывали их на марше, охраняли перегруппировку сил. Авиация противника в это время не проявляла активности. Немцы в основном ограничивались разведывательными полетами и попытками одиночных самолетов бомбить наши тактические резервы.

В первые дни наступления также не наблюдалось особой активности фашистов. Поэтому истребительная авиация была использована нами для штурмовых действий. Однако, помня, что враг в любой момент может бросить на поле боя самолеты, наше командование оставляло резерв для отражения возможного удара. Вся сложность здесь состояла в том, что мы не могли знать, в каком месте немцы предпримут контрудар, где и когда надо быть готовыми встретить врага. Вот для этого и нужна была гибкая связь с на наземным командованием.

Предположения о контрударе вполне оправдались. Немцы, ощутив натиск частей Красной Армии на всем участке фронта и не сумев, очевидно, распознать место намеченного прорыва, который в первые дни еще не обозначился, бросили свою авиацию на поле боя против сковывающих наших частей. Как только начались воздушные контратаки, наземное командование по радио передало заявку на прикрытие. Она немедленно была удовлетворена. Наши истребители своевременно появились на поле боя и отвели мощный удар немцев с воздуха.

Учтя опыт первого периода наступления, мы несколько перестроили работу групп прикрытия. На каждом из аэродромов постоянно оставалось минимум звено самолетов первой готовности. По сигналу они немедленно поднимались и шли в угрожаемый район. Эти же самолеты охраняли посадку и взлет истребителей, идущих на боевую работу. Конечно, нельзя понимать это так, что часть авиации у нас была прикована к аэродромам. Дежурство сочеталось с основной боевой работой. При возвращении группы из патрулирования ей на смену шли дежурные самолеты.

Для быстрого отражения внезапных ударов с воздуха необходимо, чтобы истребители базировались как можно ближе к фронту. Сложные условия местности не позволили нам организовать широкую аэродромную сеть непосредственно у линии фронта. Поэтому мы прибегли к полетам с подскоком. Группа истребителей утром перелетала на один из ближайших к фронту аэродромов а с него работала в течение дня вместе с частью, которая здесь базировалась. Полеты с подскока оправдали себя и вполне допустимы при активной работе, когда большую часть времени самолеты находятся в воздухе.

Выше было сказано, что успешное выполнение задачи на прикрытие зависит от знания вражеской тактики. На нашем участке фронта немецкая тактика отличалась некоторыми особенностями. Так, наблюдением мы установили, что наибольшую активность немецкая авиация проявляет в определенные часы дня. Учитывая это, мы усиливали наряды истребителей и, как правило, отвечали еще большей активностью.

На поле боя немцы стремятся отвлечь наших истребителей от основной их цели. Для этого за несколько минут до подхода вражеских бомбардировщиков появляются истребители, которые держатся у кромки облаков. Ходят они небольшими группами, но одновременно на всем участке. Задача этих групп – отвлечь на себя внимание советских истребителей, дать возможность бомбардировщикам безнаказанно штурмовать наши наземные части. Если же этот маневр не удается, то истребители подкарауливают одиночек в момент встречи наших самолетов с бомбардировщиками.

Этой тактике наши летчики противодействуют так. В группе, идущей на прикрытие, выделяется часть самолетов для сковывания истребителей, а другая, большая часть – для отражения удара бомбардировочной авиации над линией фронта. Первые ведут воздушные бои, однако не преследуют немцев, чего постоянно добиваются с целью увлечь наших истребителей в сторону. Другая группа внимательно следит за воздухом имея в виду, что бомбардировщики чаще подходят к цели на средних и даже малых высотах, а иногда и на бреющее полете. Все это позволяет нашим летчикам успешно прикрывать войска.

Перед возвращением домой истребители расходуют боеприпасы по наземным целям. Для этого всегда избирается определенный об’ект или район. Однако 25 процентов боекомплекта сохраняется для возможных воздушных встреч при полете на свою базу.

С развитием наземных операций активность в воздухе возросла. Если в первые дни самолето-вылеты исчислялись единицами, то в момент прорыва вражеской обороны число их доходило до сотни. К этому мы были подготовлены, и в день ввода ударной группы в прорыв наши истребители сделали больше самолето-вылетов, чем немецкие бомбардировщики, истребители и разведчики вместе взятые. Это позволило нам сохранить превосходство и в воздухе, не дать вражеской авиации сковать наши наземные части.

Воздушные бои над линией, фронта приняли ожесточенный характер. Так, например, только 25 января над одним небольшим участком фронта было 11 воздушных боев. В этот день наши летчики сбили 7 фашистских самолетов. Всего за последнее время в воздушных боях сбито 70 фашистских самолетов, и, кроме этого, 16 ушли горящими на территорию, занятую немцами. Мы полагаем, что они также уничтожены. Эти цифры свидетельствуют о напряженной обстановке в воздухе, об активности врага и мощном отпоре со стороны наших авиационных частей.

Сейчас, когда ударная грума группа вклинилась в оборону врага и фронт прорван на протяжении 40–50 км, задача прикрытия значительно усложнилась. Увеличился район действий, появилось много новых важных об’ектов, участков, подлежащих охране. Однако это ни в коей мере не должно привести к распылению средств. В данной обстановке основное внимание мы уделяем головным частям, против которых враг сосредотачивает все свои силы, пытаясь остановить прорыв. Отводить же удары на других участках помогают система дежурств самолетов на аэродромах и связь с наземными частями, которые в случае необходимости вызывают самолеты.

Прикрытие группы прорыва требует исключительно четкой работы истребительных частей. Только благодаря правильной организации действий и самоотверженности личного состава эта задача в сложных боевых условиях нашего фронта выполняется успешно.

Полковник И. Морунов.