Гуров

Тупиков Григорий Николаевич

Черкашин

Шибаев Сергей Алексеевич

Шашин Феоктист Алексеевич (автор)

* * *

Принадлежность:

8 дбап

Капитан Ф. Шашин 

Приемы и уловки истребителей врага
// Сталинский сокол 20.02.1942

Наша эскадрилья, входящая в часть дальних бомбардировщиков т. Тупикова, действовала главным образом по переднему краю обороны противника.

Сталкиваясь с врагом, мы узнавали его приемы боя. На некоторые из них я хочу обратить внимание наших летчиков.

Днем на линии фронта немецкие истребители несут в основном патрульную службу. При этом они углубляются на 40 км в свою сторону и несколько меньше в нашу. Чаще ходят вдоль линии фронта, барражируя над ней на минимально возможной скорости. Завидев наших бомбардировщиков, они дают полный газ и бросаются в атаку, однако лишь в том случае, если имеют численный перевес. В одиночку они стараются не итти в атаку даже против бомбардировщика.

В один из вылетов мой самолет подвергся нападению «Ме-109». Истребитель появился выше нас и справа, маяча все время в стороне и не выказывая видимого намерения атаковать. Как мы выяснили потом, это была та же разбойничья тактика, что и у наземных частей немецкой армии. Самолет имел своей задачей лишь приковать к себе наше внимание. Внезапно из-за облаков сзади нас вынырнули еще два «Ме-109». Один пошел ниже нас, не нападая, ища случая ударить наверняка, а третий, выскочив из облака, направил свою машину строго в хвост нашему самолету, подвел ею на 50 м прямо в киль без всякого принижения и открыл огонь. Эта задача дается, видимо, наиболее опытному в группе. Учитывая расположение своих пушек (они приходятся, когда «Ме-109» пристраивается строго в киль, как раз против наших моторов), летчик нажимает сразу все гашетки, дает короткую очередь и уходит, разворачиваясь «животом» вперед. Атаку повторяет тот самолет, который был снизу, если он до этого не сумел напасть.

Иную тактику встречали мы, идя группой. На девятку бомбардировщиков капитана Гурова напали 13 «Ме-109», на девятку капитана Черкашина – 14. В обоих случаях немецкие истребители выстроились в одну линию фронтом, после чего следовал общий залп или очередь пулеметно-пушечного огня. Этот удар рассчитан прежде всего на психологическое воздействие и имеет целью нарушить строй наших самолетов. Если это удается, то враги атакуют отбившегося, применяя тот же способ «карусели». Если же наши самолеты строй сохраняют, то фашистские истребители перестраиваются в «клин» и бьют по левому или правому фланговому.

Когда нашим самолетам удавалось сразу дать вражеским истребителям дружный отпор, после одной-двух атак немцы уходили. Бить по этому самолету лучше всего в крыло ближе к фюзеляжу, можно и сверху в плоскость, в то же место. При метком попадании «Ме-109» горит, как факел.

Нападая на аэродром, немцы и тут применяют самые коварные приемы. Однажды над нашим летным полем показались два истребителя, по первому впечатлению, ведущие яростный воздушный бой. Люди стали вылезать из землянок, глядя на это зрелище. В это время аэродром атаковала с бреющего полета другая пара «Ме-109», ходившая до этого по большому кругу на высоте метров 20 вокруг аэродрома, имея радиус 5–6 км. Имитация воздушного была нужна была лишь для того, чтобы отвлечь внимание. Пара, ходящая по кругу и выжидающая удобного случая для атаки, нередко атакует взлетающие или садящиеся самолеты.

Это лишь примеры тактических приемов врага. Замечено, что дважды одним и тем же методом немецкие самолеты не атакуют один и тот же аэродром. Каждый раз надо быть готовым к какому-нибудь новому фокусу.

Мне довелось сделать 28 ночных вылетов. Это позволило, в частности, близко познакомиться с тактикой немецких истребителей-ночников.

Не раз «Ме-110», пристраиваясь к нашим самолетам, приходили вместе с ними на аэродром, включали свои навигационные огни и требовали посадки, чтобы, едва вспыхнет прожектор, сбросить бомбы. Надо оказать, что это им не удавалось. Наши знали их уловку, давали своим радиосигнал, чтобы шли на запасный аэродром либо в зону ожидания. Теряя внезапно на кругу наши машины, блуждая в темноте и имея ограниченный запас горючего, «Ме-110» уходили, не сбросив бомб.

Патрулируя парой над своими об’ектами, немецкие ночные истребители очень часто на Южном фронте применяли такой прием. Один ходит вокруг аэродрома с зажженной фарой и, нападая, лишь освещает цель для другого, подкрадывающегося из темноты. У наших экипажей выработался ответный прием. Мы сами зажигали фары и в это время сбрасывали бомбы. Немцы принимали нас за свой патруль, а мы прямо в гущу фашистов посылали «гостинцы». Немецкие истребители никогда не действуют ночью под облаками: они всегда ходят за разрывами облаков, особенно при луне. Однажды, окончив бомбометание по мотомехчастям на дорогах к одному городу, мой экипаж и экипаж капитана Шибаева пробили лежавшую на высоте 600 м облачность, чтобы уйти от цели. Облачность была 3—5 баллов, толщина слоя 200 м. Это был период полнолуния, над облаками светло, как днем. Сразу же стрелок-радист доложил мне, что нас заметил и атакует «Ме-110». Истребитель дал залп метров с 600. Мы ушли в облака. Когда вынырнули вновь, «Ме-110» был уже в 500 м от нас, дал еще очередь. Скрывшись в облака, мы ушли под их слоем.

Ночью на нашем дальнем бомбардировщике надо стараться итти ниже истребителя, так как выхлопные патрубки, демаскирующие самолет, у нас, в отличие от других машин, внизу. Не следует бомбардировщику ночью ввязываться в бой с истребителем. Трассы пуль сразу позволят обнаружить его.

Такую тактику «отмалчивания» пытаются применять наземные войска немцев. Они никогда не будут стрелять ночью, пока не начнешь бомбардировать их. Мы отвечаем на это своим приемом: хорошо зная место цели, выйдя туда в безлунную ночь по приборам, особенно зимой, сбрасываем лишь одну фугасную бомбу и ждем. Немцы сразу открывают огонь. Определив центр их обороны, мы сбрасываем бомбы, производя несколько заходов.

Капитан Ф. Шашин.