Герои публикации:

Альтшулер М. (автор)

М. Альтшулер 
// Сталинский сокол 19.02.1943

Рассказы о десантниках

Узбек

Когда-то это была прекрасная улица с красивыми долами, в которых жили счастливые советские люди, с прекрасной школой, куда ходила весёлая детвора.

Сейчас здесь руины. Абдупатта Касимов, которого русские бойцы ласково называли Петькой, не видел огромных жилых зданий на берегу русской реки, о величии которой сложили песни поэты и его народа, не видел строгих заводских зданий, которых не окинешь взглядом.

Он прибыл сюда со своим подразделением в суровые сталинградские дни, когда дым пожарищ окутывал Волгу, а непрерывные взрыты фугасок стали обычной музыкой дня. Он увидел только то, что осталось от города.

Злоба и ненависть закипели в сердце узбека. «Что сделали звери с цветущим городом! Никакие наказания, накакая самая страшная, кровавая месть не будет достаточной для отплаты гнусным гитлеровским басмачам*). «Пусть обмыватель мертвых поскорее возьмет халат этого курбаши**)», – подумал Касимов словами узбекской пословицы о злейшем враге своего народа.

Подразделение старшего лейтенанта Аникина получило задачу – выйти на новый рубеж, захватив улицу, откуда уже легче было продвигаться дальше. Но для этого надо было освободить от неприятеля дом № 39 – единственное уцелевшее на этой улице здание. С крыши его, из окон второго и третьего этажей поливали пулеметным огнём. Подойти было невозможно.

И тут к командиру подполз Абдупатта, что-то сказал ему, рукой показав на дом № 39. Старший лейтенант, подумав несколько секунд, крепко обнят бойца и пожал ему руку.

*) Басмач – по-узбекски разбойнник. **) Курбаши – главарь басмаческой шайки.

Абдупатта скрылся в развалинах.

Через несколько минут из-за угла сохранившейся стены разрушенного соседнего дома началась пулемётная стрельба короткими очередями, и один за другим раздались разрывы гранат, брошенных умелой рукой узбека в окна первого этажа.

Немцы перенесли огонь в сторону Касимова. Тогда Абдупатта выскочил из-за укрытия, пробежал несколько шагов и швырнул тяжёлую противотанковую гранату в окно.

В эту долю секунды, когда немецкие огневые точки замолкли от неожиданности – ведь на дом наступал лишь один человек, – в эту долю секунды бойцы Аникина охватили дом № 39 со всех сторон, и началась жаркая битва за каждую комнату, за каждую квартиру, за каждый этаж.

К вечеру дом был очищен от врага, и старший лейтенант отправился в медсанбат, где находился раненый Касимов.

Медсестра, увидав командира батальона, передала ему на сохранение красноармейскую книжку и комсомольский билет отважного десантника. Машинально Аникин открыл комсомольский билет. Там лежал листок бумаги с несколькими стихотворными строками из письма узбекского народа товарищу Сталину к пятнадцатилетию Узбекистана:

Наследник Ленина, для нас ты сам Ильич.
Нет тех высот, чтоб нам с тобою не достичь.
Нет тех преград, чтоб мы не рушили с тобой,
Веди нас дальше, вождь, веди в последний бой!

И Аникин, сражающийся уже пять месяцев, видавший всяческие виды, вспомнив весь сегодняшний бой, задумчиво повторил:

– Нет тех вы-сот... Нет тех преград…

Парень из Пензы

Он работал на одном из заводов вблизи Пензы. Родился в 1915 году. Был женат. Имел ребенка. Другими сведениями о Додонове мы, к сожалению, не располагаем. О героизме его нам рассказал бывший комиссар подразделения Саркисян.

Додонов был всегда замкнут, угрюм, мало разговорчив. Никто не видел его улыбки. Но зато более исполнительного и дисциплинированного красноармейца не было в роте.

Еще до отправки на фронт Додонов хорошо изучил боевое оружие, научился метко стрелять из винтовки и автомата, отлично кидал гранату. Вначале он был санинструктором. Не один раненый обязан ему спасением своей жизни. Невзирая на шквальный огонь, он пробирался на самую передовую линию и на себе выносил нуждающиеся в помощи боевых друзей.

Так прошло некоторое время. Потом Додонов пришёл к комиссару и сказал:

– Хочу тоже воевать.

Так как он был здоровяком, ему дали противотанковое ружьё.

Во время ночного наступления на село П. Додонов находился рядом со своим военкомом. С трёх сторон неумолчно били вражеские пулемёты.

– Видишь, Додонов? – опросил старший политрук.

– Вижу!

– Снимай пулемётчиков!

С первого выстрела Додонов сразил пулемётчика на правом фланге, со второго – на левом.

Только впереди, с крыши дома, превращенного немцами в дзот, продолжался ураганный пулеметный огонь. Но Додонов почему-то не стрелял более.

Комиссар оглянулся. Боец лежал.

– Что с тобой? – спросил Саркисян.

– В плечо ранен, товарищ комиссар.

– Иди на медпункт!

– Пока жив, не уйду.

В это время шмелиное гудение пуль стало таким назойливым и настолько приблизилось, что комиссар подал знак лежавшему радом Додонову переползти подальше, к кусту. Но Додонов не полз.

«Может, в темноте он не видел, не понял меня», – подумал военком и оглянулся. Додонов лежал на прежнем месте.

– Додопов... – позвал Саркисян.

Додонов поднялся во весь рост, зашатался и упал вновь.

– Что-то плохо стало... – донеслось до комиссара.

Через минуту раздался выстрел. Надоевший пулемёт противника внезапно умолк. Саркисян понял, что я третьего пулеметчика снял Додонов.

Бой кончился на рассвете. Рота заняла село, далеко отбросив немцев.

Саркисян всюду искал Додонова. Хотелось пожать руку смелому красноармейцу, от имени родины сказать спасибо. Но его нигде не было. Военком спросил санинструктора, но и тот не видел. Тогда комиссар бросился к тому месту, где лежал перед атакой. Вот и куст, куда он переползал. Именно это место. В нескольких шагах, распластав руки, как птица, подбитые крылья, лежал лицом вниз боец.

Саркисян стал возле него на колени, обхватил руками туловище и перевернул. Додонов погиб от страшной раны в правой стороне групп. На лице его осталось выражение упорства и непреклонности.

Проезжавший мимо ротный почтальон видел, как стоявший на коленях комиссар снял шапку, обнял бездыханное тело и поцеловал погибшего бойца в губы.

М. Альтшулер.