Жуков Михаил Петрович

Здоровцев Степан Иванович

Иозица Виктор Платонович

Харитонов Петр Тимофеевич

Саянов Виссарион Михайлович (автор)

* * *

Принадлежность:

158 иап

В. Саянов 

Лейтенант Петр Харитонов
// Сталинский сокол 08.03.1942

Комсомолец Петр Харитонов и его боевые друзья Здоровцев и Жуков первые участники отечественной войны, которым присвоено высокое звание Героев Советского Союза. Харитонов мастер тарана, самого геройского маневра воздушного боя. Он участвовал во многих воздушных боях, дважды таранил немецкие бомбардировщики. Недавно Харитонов снова награжден орденом Ленина.

Тамбовский уроженец, годы юности он провел в Улан-Удэ и Чите. В Улан-Удэ он работал плотником. Комсомольцы из аэроклуба посоветовали ему сменять топор на самолет. Это было в 1938 г. Не думал тогда Харитонов, что через три года его имя прогремит на весь Советский Союз...

Как принял Харитонов решение итти на первый таран? Ведь в то время, когда он таранил вражеский бомбардировщик, на таран решались еще немногие.

Когда я спросил об этом Харитонова, он ответил не сразу. Да, конечно, он вспомнил в ту минуту рассказы старых летчиков о том, как русские таранили немецкие самолеты еще в прошлую войну. Но главное, все-таки, было в другом. Все патроны были расстреляны, немец уходил. Еще немного – и скроется крылатое чудовище... Выпустить его Харитонов не мог; злоба, ненависть к врагу горячей волной плеснули в сердце. Он не мог пощадить врага.

Немец трусливо удирал на бреющем полете. Харитонов ринулся за ним, пристроился в хвост. Немецкий стрелок отстреливался. Винтом Харитонов рубанул хвостовое оперение вражеского самолета. Немецкая машина с отрубленным хвостом лететь уже не могла. Еще немного тянули моторы, но скоро самолет упал, врезался в лес и загорелся.

Самолет Харитонова сильно пострадал от тарана: одна лопасть винта отлетела, вторая исковеркалась... Продолжать полет было невозможно. К счастью, когда Харитонов таранил, он шел на большой скорости. Это позволило ему развернуться почти на 180 градусов и благополучию сесть на пашню на нашей территории. Самолет удалось быстро починить.

Товарищи поздравляли Харитонова, предсказывали высокую награду за этот геройский поступок, но молодой летчик только скромно улыбался.

Три немецких летчика из экипажа тараненного самолета сгорели, один был взят в плен. Весь экипаж состоял из награжденных железными крестами за расправу с мирным населением Франции, Бельгии, Англии… В самолете удалось найти уцелевшие от огня ценные документы.

Лейтенант Иозица – комсомолец, как и Харитонов. Вместе дрались они в небе, вместе сидели на аэродроме в долгие часы ожидания боя. О многом за это время переговорили. Были уверены друг в друге, знали, что не подведет товарищ в пору смертельной схватки с врагам.

– Летим! – сказал Харитонов.

«Ястребки» быстро взмыли в небо.

Как только «Юнкерсы» увидели советские машины, сразу же ушли за облака, уклоняясь от боя. «Ястребки» терпеливо ходили под облаками, поджидая врага. Переждав некоторое время, «Юнкерсы» решили, что советские летчики ушли, и выскочили из облаков. «Ястребки» открыли стрельбу. «Юнкерс», за которым гнался Харитонов, вскоре задымил. Его нужно было добить, да вот ведь беда какая приключилась: расстреляны все патроны.

– Остается одно: второй таран, – решил Харитонов.

Он ринулся в погоню за немцем, но воздушная струя от винта «Юнкерса» оттолкнула Харитонова. Таран не удавался, но Харитонов не прекращал погони. Он шел теперь носом на вражескую плоскость. Такой удар невыгоден, и Харитонов решил тогда рубануть плоскость «Юнкерса» своей плоскостью. Таран был стремителен и точен. Плоскость немецкого самолета отлетела. Немцы сразу выбросились на парашютах. Недаром прошел таран и для самолета Харитонова: машина потеряла управление. «Ястребок» начал падать. Пришлось и Харитонову выбрасываться на парашюте.

В небе теперь было пять парашютистов: четыре немца с протараненного самолета и Харитонов. Бой продолжился уже в другой обстановке. Немцы летели метров на 100 повыше Харитонова. Он решил опередить немцев, скорее достигнуть земли, подтянул стропы, чтобы ускорить снижение и уменьшить площадь парашюта, – немцам труднее было бы тогда целиться в него.

Немцы стреляли из пистолетов: скользящий внизу парашют был отличной мишенью.

Но вот уже и земля... Харитонов снял парашют и перезарядил револьвер. Схватка предстояла неравная: один против четырех... Немцы снижались за кустами. Харитонов приготовился к бою.

Тогда-то и пришел в нему на помощь верный друг Иозица. Снизившись метров на 50, он зорко следил за немцами, хотевшими отомстить Харитонову за протараненный самолет.

Один немец с пистолетом в руках пополз к Харитонову, укрываясь за кустами. Враг хорошо маскировался, и Харитонов его не видел. Но от зорких глаз Иозицы, наблюдавшего за схваткой сверху, этот немец не смог укрыться. Он был сразу сражен пулеметной очередью с самолета.

С благодарностью посмотрел Харитонов вверх – туда, где шел на бреющем налете «ястребок» верного друга. Сам Харитонов должен был продолжать бой на земле... Нужно было добраться до овса: оттуда, укрывшись, легче будет вести перестрелку с немцами.

Пули свистели над головой. Одна рикошетом скользнула по груди. Харитонов упал. В это время он увидел бойцов, окружающих немецких летчиков. Схватка закончилась быстро. Немцы сдались.

Возле аэродрома Харитонова встретил знакомый командир. Все уже знали о втором харитоновском таране.

– Сбитых тобою немцев только что в штаб привели, – сказал командир.

Харитонов пошел в штаб, где увидел офицера с протараненного самолета – одного из тех, которые пытались расстрелять его сверху, когда он спускался на парашюте.

Немцу об’яснили, что этот молодой летчик и есть тот самый смельчак, который протаранил «Юнкерс». Немец посмотрел на него удивленно, заискивающе улыбнулся.

– Хочешь что-нибудь у него спросить? – сказал командир, обращаясь к Харитонову.

– Как он себя чувствует?

Вопрос Харитонова перевели. Глаза немца заблестели, он поднялся со стула.

– Плохо. Но сбили вы нас очень красиво.

Немец вдруг подошел к Харитонову, протянул ему руку.

Харитонов с трудом стоял: когда снижался, сильно ушиб ноги, и теперь ныли колени. С раздражением посмотрел он на немца. Как, подать руку этому воздушному бандиту, убийце советских детей и женщин, стервятнику, громившему советские мирные города?!

– Руки я ему не подам, – громко сказал Харитонов.

Немец снова сел на стул, угрюмо нахмурил брови.

Харитонов был доволен. Враг почувствовал, что его не только ненавидят, но и презирают.

Ленинградский фронт.
В. Саянов.