Афанасьев Михаил

Вередякин Виктор

Чернов Федор

Мирлэ Мирон Лазаревич (автор)

И. Мирлэ 

Бессмертен их подвиг!
// Сталинский сокол 15.03.1942

Геройская смерть М. Афанасьева, Ф. Чернова и В. Вередякина

В ореоле венной славы будут жить имена наших людей, которых любовь к родине вдохновляла на героические подвиги в эту великую отечественную войну. Рядом с именем бойца, закрывшего своим телом дуло вражеского пулемета, потомки увидят имя летчика, бросившего в безысходные минуты свою уже обреченную машину в гущу врагов и ценой своей жизни посеявшего смерть в их рядах. Много таких имен сохранит навеки история, упрочив боевую славу, бесстрашие и мужество советских людей.

И много среди них будет безымянных, неизвестных героев. Пусть их имена скрыла от нас безжалостная смерть, но подвиги, жизнь их останутся воплощением прекрасных чувств и благородных черт.

Их было трое в экипаже – командир лейтенант Михаил Афанасьев, штурман младший лейтенант Федор Чернов и стрелок-радист сержант Виктор Вередякин. Только что они разбомбили важную цель, обрушив на врага грозную мощь советского оружия. Путь лежал теперь назад, а враг хозяйничал над этой территорией, и небо было опоясано огнем зенитных орудий и пулеметов. Маневрируя, самолет снизился и в свою очередь пустил густой дождь огня по проходившим фашистским солдатам. Меткие пули с борта самолета ударили и по зенитным установкам. Вот уж самолет над центром села, еще усилие, и он вырвется из огненного кольца, а там открытый путь к своим.

Что-то потрясло машину. Из мотора повалял дым, и вскоре хлопья огня прожорливо затрепетали вокруг нее. Командир корабля резко развернулся – скорей, скорей к полю. Он напрягает все усилия. Надо держать в руках эту, теперь уже непослушную машину. Мелькнули последние домики села, и вот желанное поле. Еще усилие, еще и еще. Нет, самолет потерял опору: воздух, в котором он так великолепно себя чувствовал, словно ушел из-под недо...

Он выпрыгнул на парашюте, этот единственный оставшийся в живых из экипажа человек. Было видно, как от горящего клубка в воздухе отделялся он и понесся вниз. Было видно, как сел он, как проворно освободился от парашюта и бросится вперед по полю. Со всех сторон уже бежали фашистские хищники, почуяв добычу. Все теснее кольцо. Нет, не вырваться из него, и бегущий делает резкий поворот опять к самолету, к родной машине, умирающей гордо, как боец на поле брани. Есть еще пули в пистолете, пусть настигнут они поганые фашистские тела, пока их руки не коснулись советского человека.

Теснее и теснее кольцо. Еще одно последнее усилие, и еще один, последилй выстрел. Он обращен в собственное сердце, избравшее своим уделом смерть, а не плен у врага.

Кто же ты: командир, штурман или радист? Скрыто от нас твое имя, но над тобой, над безымянным, будет вечно гореть слава героя.

Южный фронт.
И. Мирлэ.