Ерлыкин Евгений Ефимович

Жидов Георгий Никанорович

Мищенко Филипп Михайлович

Леров Леонид Моисеевич (автор)

* * *

Принадлежность:

123 иап

Л. Леров 

Признанный мастер воздушного боя
// Сталинский сокол 22.03.1942

Легко ступая по искрящемуся на солнце снегу, старший лейтенант Жидов шел впереди своих друзей, радостно возбужденный. Еще одно боевое задание выполнено отлично. Еще одна разводка в тыл врага завершена сбором очень ценных для пехотинцев данных. Молодое лицо его, раскрасневшееся на морозе, светилось радостью. Он подошел и командиру тов. Мищенко.

– Разрешите доложить...

Командир слушал внимательно, выспрашивал детали.

– Вы отлично выполнили задание.

– Это они, – указал Жидов на друзей.

Командир улыбнулся. Он хорошо знает повадки своего лучшего истребителя.

Есть в части Героя Советского Союза Ерлыкина своеобразная таблица. Ее по праву называют таблицей славы. В лаконичных цифрах запечатлены успехи летчиков-истребителей. Против их фамилий стоят цифры. Самая маленькая – 4, самая большая – 16. От 4 до 16 – таков диапазон боевой славы истребителей фашистских самолетов. Цифра 16 стоит против фамилии летчика Жидова. Он сбил 16 фашистских самолетов.

Когда ленинградские летчики говорят о подлинном мастерстве, о настоящих «ассах», то неизменно вспоминают Жидова. Пожалуй, нет на нашем участке фронта летчика-истребителя с таким личным боевым счетом, как у Жидова. Летчики хорошо знают, что каждая из 16 сбитых им машин – это повесть о большом военном и летном искусстве, о смелости, о человеке с горячим сердцем патриота. Но когда с Жидовым беседует посторонний человек и слушает, как смущенный летчик нехотя рассказывает о своих боевых делах, то ему нелегко это понять. Все как-то очень просто у Жидова получается. Неужели дело только в удаче?

– Удача?!

В глазах Жидова мелькнул злой огонек. Он сразу преобразился. Исчезло добродушие.

– У нас не существует удач. Мы признаем опыт, знание тактики, смелость, веру в правоту своего дела.

На аэродром налетело 18 «Ме-110». Пятерка Жидова взлетела уже под обстрелом. Пять против восемнадцати! И все же немцы побоялись штурмовать аэродром. Они стали в круг и попытались удрать. Наши летчики били их на разворотах. Жидов устремился за одним из «Мессершмиттов». В бою у него сорвало воздушной струей шлем, очки, начали сильно слезиться глаза. Но летчик не выходил из пике, пока противник, охваченный пламенем, не рухнул наземь.

Какая же это удача? И так в каждом воздушном бою – смелость, мастерство, знание повадок воздушного врага. Это пришло не сразу. Опыт достался дорогой ценой. Порой приходилось платить за него кровью. Было время, когда Жидов и его товарищи ходили на врага, сомкнутым строем, полагали, что таким образом смело атаковать немцев – гарантия победы. За ошибку поплатились дорого – потеряли двух боевых друзей. Долго и горячо обсуждали, почему же так получилось. Оказывается, одной смелости мало, надо изучать тактику воздушного боя. Решили ходить свободным строем на разомкнутых интервалах. Решение оказалось правильным. Враг это почувствовал. В ближайших воздушных боях на счету Жидова появилось еще несколько сбитых фашистских машин.

Летчик с гордостью говорит о том, что многие самолеты уничтожил в групповом бою, где требуется строжайшая согласованность действий.

– Сбить самолет в группе – большая честь. Значит, летчики научились хорошо понимать в воздухе меня, ведущего, понимать друг друга, а это – сложное искусство.

16-ю по счету машину Жидов уничтожил излюбленным приемом своим – пикированием с высоты. Вернувшись с задания, командир эскадрильи узнал, что он награжден орденом Красного Знамени.

Командиром эскадрильи он стал в памятную ночь 22 июня. Часть стояла на самой границе. Жидов первым взмыл ввысь навстречу вероломному хищнику. Это был первый его боевой полет, первый воздушный бой с противником. Собственно, это был какой-то конвейер боев. Взлетали, дрались, садились на аэродром, заряжались – и снова в бой! Уже во второй вылет Жидов пошел командиром эскадрильи. Командование части разгадало в смелом летчике качества отличного командира. Так было и в летной школе. Жидов мечтал о бомбардировщике: машина грозная, и летать на ней можно далеко. Но учителя не пустили его в бомбардировочную авиацию. «Врожденный летчик-истребитель, – говорили о нем. – Таких упускать нельзя». Не ошиблись в школе, не ошиблось и командование части. Жидов – истребитель по призванию. О воздушном бое истребительной авиации он говорит, как влюбленный.

– Поймите, какое это прекрасное чувство – быть хозяином в воздухе. А скорость, маневренность... Дух захватывает!

Жидов любит машину и холит ее, как добрый хозяин верного коня. За все месяцы войны он не повредил ни одной детали на своей машине. «Живучая она у меня», – часто шутит летчик и на этой живучей машине с какой-то неукротимой жадностью истребителя летает на патрулирование, в разведку, на штурмовку, ищет встреч с врагом, навязывает ему бой и побеждает. Не удивительно, что у него самое большое число боевых вылетов в эскадрилье.

Летать, чтобы истреблять! – таков его девиз. Признанный мастер воздушного боя, командир эскадрильи при выполнении самых трудных заданий первым взмывает ввысь. Здесь, в поднебесье, он дает летчикам поучительнейшие уроки воздушного боя.

– Надо обязательно знать основы тактики воздушного боя, – часто повторяет Жидов. – А дальше все зависит от инициативы летчика. В каждом бою – свой прием.

Когда Жидова рпрашивают, как он сбил 16 машин, истребитель отвечает:

– Смотрел в оба. Никогда не отрывался от группы, всегда шел на выручку, учил летчиков так летать, чтобы в воздухе понимать друг друга. Ну, а главное...

О главном он всегда напоминает летчикам, когда ставит перед ними очередную боевую задачу. Так было и недавно, когда эскадрилья получила нелегкое задание: лететь в глубь фашистской обороны на разведку вражеских коммуникаций. Жидов предложил свой тщательно, до мельчайших деталей разработанный, наивыгоднейший маршрут разводи. Когда уже был доложен маршрут, даны все практические указания, командир, поднявшись со стула, оглядел собравшихся в землянке летчиков и оказал:

– А теперь, товарищи, последнее замечание. Мы с вами – большевики и привыкли не скрывать правду. Будем говорить прямо: быть может, не все вернутся с задания. Но долг перед родиной, перед Сталиным превыше всего. У кого ноет сердце, кто слабину чувствует, снимай комбинезон, оставайся здесь.

И молодое лицо командира, добротное, ласковое в обычной обстановке, сейчас стало суровым и грозным.

Понимание долга, готовность отдать жизнь для блага родины – то главное, что определяет характер замечательного советского истребителя.

Л. Леров.