Адамьян Аркадий

Безверхий

Даев Николай Иванович

Дворцов

Загания

Максимов

Смагин

Хапаев Анатолий Васильевич (автор)

* * *

Принадлежность:

56 РАБ

А. Хапаев 

Комиссар авиационного тыла
// Сталинский сокол 01.04.1942

Март выдался вьюжный, снежный. За ночь дороги к аэродрому заносило так, что по ним с трудом продвигался даже трактор. В одну из таких ночей, когда на улице бушевала метель, батальон получил задание срочно подготовить аэродром для истребителей и штурмовиков. Командование намечало ответственную операцию, и в плане боевых действий одно из первых мест отводилось авиации.

Поздно вечером в штабе батальона собрались коммунисты – командный состав автороты, специалисты по укатке летного поля, представители других аэродромных служб. Комиссар части Николай Иванович Даев коротко об’яснил задачу:

– Работу начинаем с утра. Погода значения не имеет. Об’ясните своим подчиненным, что при любых обстоятельствах приказ должен быть выполнен в срок...

К утру метель утихла. На аэродроме высились причудливые сугробы. Снег волнами лежал на взлетных полосах, закрывал под’ездные пути к аэродрому, снегом были заметены стоянки «ИЛ’ов» и «ЯК’ов».

Первым врезался в снежную целину мощный «Сталинец».

Снег вывозили на автомашинах, приминали его тяжелыми волокушами, раскидывали лопатами. Комиссара видела всюду. Застряла в снегу пятитонка – он был уже там, помогая бойцам вытаскивать машину из снега. Через полчаса Даев вместе с водителем трактора решал, как лучше буксировать прицепной агрегат. После этого комиссар спешил к стоянкам самолетов – приближалось время их вылета. Поименно зная десятки людей, военком и сам здесь был своим человеком – старшим товарищем, неутомимым организатором. Когда требовалось, он сам брал в руки лопату и, улыбаясь, говорил:

– Ну, разве это снег. Просто пороша какая-то. Тут и всей работы-то на час.

Дружно закипала работа, и бойцы забывали, как они недавно жаловались военкому, что снег нынче «дюже тяжелый».

Во второй половине дня штурмовики и истребители ушли на выполнение боевого задания. Когда экипажи вернулись и доложили о результатах вылета, комиссар батальона рассказал своим бойцам о замечательной работе летчиков. Лучшей награды за свой тяжелый труд, чем то, о чем рассказал военком, красноармейцы и не ожидали.

Комиссар Даев всегда там, где в данный момент положение наиболее сложно, трудно, где требуется воодушевить людей личным примером. Искусство воспитания людей в том и заключается, чтобы комиссар всегда, при любых обстоятельствах знал свое место.

Не сразу и не каждому дается это умение. Нужно по-настоящему и глубоко знать душу каждого человека, повадки его, характер, надо быть самому смелым, бесстрашным человеком, чтобы стать подлинным большевистским комиссаром. В этом отношении война для Николая Ивановича Даева явилась суровой, но хорошей школой. Был в его жизни такой случай. Он остался о небольшой группой бойцов на аэродроме, который уже находился под обстрелом немецких минометов. В воздухе были немецкие самолеты.

Он разбил бойцов на группы. Одна минировала взлетную площадку, другая – склады из-под бомб и бензохранилище.

Когда подготовительные работы к взрыву были закончены, когда все было проверено, а вдали, на горизонте, уже вырисовывались конторы вражеских танков, тогда Даев поднес спичку к бикфордову шнуру.

Бойцы и комиссар едва успели от’ехать от аэродрома, как земля как будто покачнулась от взрыва, и в воздух поднялся огромный столб огня и дыма. Так учился Даев находить свое место, место комиссара, при любых, самых сложных обстоятельствах.

* * *

Батальоны аэродромного обслуживания называют частями авиационного тыла. И Николай Иванович Даев считается комиссаром тыла. Но сплошь и рядом, особенно теперь, при наступлении, бойцам и командирам тыла приходится работать в непосредственной близости от передовых позиций, итти вслед за наступающими войсками, оборудовать аэродромы под обстрелом противника. И «тыловой» батальон, где военкомом Даев, отлично справляется с делом. Комиссар сумел воспитать в подчиненных тот боевой дух, который свойственен бойцам-фронтовикам, людям большой смелости и неистощимого трудолюбия. И опять-таки было не так легко привить им навыки трудной фронтовой жизни.

Был в части шофер Безверхий. Прибыл он в батальон из одного кубанского села и считался там, что называется, «первым парнем на деревне». Характер у Безверхого был своенравный, честолюбивый, выслушивать замечания он не привык, а поэтому и не любил, когда младшие командиры указывали ему на что-нибудь. Но были у этого кубанского хлопца золотые руки, сметка в работе, быстрота в движениях. Это и понравилось комиссару. Он сумел найти общий язык с бойцом, внушить ему, что значит дисциплина в армии, да еще в военное время. А за золотые руки, острый, пытливый ум был назначен Безверхий руководителем ремонтной бригады. Сейчас нет в батальоне шофера Безверхого – заносчивого, капризного человека, а есть Безверхий – исполнительный, добросовестный боец, имя которого упоминают на всех собраниях.

Школу воспитания у комиссара прошли многие: и сержант Загания, и младший командир Дворцов, и командир взвода Максимов. Все они сейчас – члены партии.

Настоящей человеческой сердечностью проникнуты отношения между комиссаром и подчиненными. Комиссар – замечательный товарищ, умеющий тонко чувствовать душу каждого бойца.

* * *

Веселье на войне – необходимейшее дело, – любит повторять комиссар.

И вот с импровизированной сцены, устроенной в батальонной столовой, где по вечерам собираются бойцы и командиры, раздается негромкий, мягкий голос Аркадия Адамьяна. Он поет о Кавказе, о любимой девушке. Вслед за ним выходит красноармеец Васильев со своим неизменным саксофоном. Кончает играть Васильев, и на сцене появляется боец Смагин. Он читает стихи Пушкина.

...А рано утром, с первыми признаками рассвета, весь батальон снова на аэродроме. Бойцы подвозят к самолетам бензин, бомбы, укатывают снег, делают укрытия. И опять всюду можно увидеть живого, подвижного человека в летной тужурке, перетянутой ремнями, – военкома батальона Даева.

Западный фронт.
А. Хапаев.