Московец Пимен Корнеевич

Усенко Василий Федорович

Фрунзе Тимур Михайлович

Шутов Иван Порфирьевич

Богданов Николай Владимирович (автор)

* * *

Принадлежность:

161 иап

Н. Богданов 

Подполковник Московец и его ученик лейтенант Усенко
// Сталинский сокол 10.04.1942

Герои отечественной войны

В этот день лейтенант Василий Усенко был отмечен фронтовой печатью, как герой, сбивший в одном бою два вражеских самолета. Но сам Усенко считал, что это самый горький день его боевой жизни: он вылетел на самолете, а возвращался пешком. Потом его подобрали рыбаки, которым он испортил всю ловлю, и повезли к аэродрому на санях, пропахших рыбой, залепленных рыбьей чешуей. Усенко недоумевал, как он попал сюда, что скажет теперь подполковнику Московцу.

А подполковник видел, как Усенко погнался за тремя «Юнкерсами», и ожидал его возвращения. Что он подумал, когда прошли все сроки? Не могли же бомбардировщики сбить истребителя! Этого еще не хватало... До слез досадно Усенко. Одного сбил, второго сбил, а потом увлекся – погнался за третьим и сам послужил добычей для какого-то «Мессершмитта».

Лейтенант опомнился уже на льду, когда больно хлопнулся об его холодную поверхность, не рассчитав приземление с парашютом. Переда глазами еще мелькали крылья самолета, вошедшего в беспорядочный штопор, а «Мессер» уже кружился над озером, как бы насмехаясь над Усенко.

Когда фашист улетел. Усенко дошел до рваной проруби, которую проделал во льду его погибший самолет. Вода здесь еще клокотала, выбрасывая масло и дымные пузыри.

Огорченного лейтенанта окликнули рыбаки – большие, голубоглазые деды с кудрявыми старорусскими бородами.

– Экий ты резвый, всю ловитву нам испортил, – сказали они. улыбаясь, – две щучищи такие в сети загнал – все тяги пооборвали...

Два «Юнкерса» вместе со своими командами ушли под лед несколько раньше, чем его «ястребок». Это, конечно, утешение, но небольшое, когда подумаешь, что на месте истребителя мог оказаться и третий «Юнкерс», не прозевай лейтенант выскочившего откуда-то «Мессершмитта».

С подполковником такого не случилось бы. В самой азартной схватке Пимен Корнеевич Московец, умел все видеть. Пристальным взглядом сибиряка-таежника подмечал он каждое движение врага, угадывал его помысел, как в детстве по колебанию травы мог различить любое движение гадюки.

Стрелял он только наверняка. Меткость глаза и верность руки перешли к нему от дедов, для которых каждая пуля должна была принести или кабана или медведя, иначе и выпускать ее на «свет божий» не имело смысла.

Пимен Корнеевич – истребитель — «старик». Он летает много лет. В полку зовут его «отец». На земле он сутуловат, неповоротлив, по-сибирски молчалив. Но стоит подняться ему в воздух, и тут начинается «веселый разговор», где словами служит множество приемов из богатого боевого арсенала.

И горе фашисту, нарвавшемуся на старого воина! Рубанет, как Тарас Бульба, не вынимая изо рта люльки и усмехнувшись в усы: «На кого же ты полез, дурень...»

От жесткой его руки семь фашистских машин нашли свою гибель на русской земле, а от руки его учеников – еще тридцать девять. И с каждым боем крепли и поднимались за своим родоначальником, как молодые дубки, Усенко, Шутов, юный Тимур Фрунзе.

– Врага рубани, а себя сохрани, – учил их Пимен Корнеевич.

И вот Усенко сегодня проштрафился. Но ни слова не сказал Московец, только обнял, словно желая почувствовать, что жив его ученик с горячим сердцем. Отеческое порицание за излишнюю азартность приберег на утро. Когда летчики в ожидании вылета сидели под крылом самолета. Пимен Корнеевич взял тонкий прутик и нарисовал лейтенанту всю науку. На снегу появились и «Мессершмитт», выкликанный по радио удирающими «Юнкерсами», и самолет Усенко, хозяин которого должен был бы это предвидеть.

Московец передал прутик Усенко, и тот начертил все, что затем произошло, как бы расписываясь в своей ошибке.

Пимен Корнеевич чертил всевозможные варианты боя истребителей с превосходящими силами вражеских бомбардировщиков. прикрытых истребителями.

– Вот две девятки «Юнкерсов», – задавал он задачу, – с шапкой из девятки «Ме-109», да еще выше с донышком в два «Ме-115». А вас будет шестерка, что будем делать?

Летчики брали ивовый прутик и рисовали ответы в виде птичек, означавших разные положения самолетов по строю и по высоте. Разговор шел отнюдь не для удовольствия. Подполковник и его ученики сговаривались как будут действовать в разных обстоятельствах. Нужно как следует условиться на земле, чтобы в воздухе понимать друг друга без слов

* * *

И снова лейтенант Усенко на самолете. Летели парой: подполковник ведущим, лейтенант ведомым. Земля запросила помощи в такой момент, когда на аэродроме никого, кроме них, не было.

Подлетели Московец и Усенко в тот самый момент, когда шестнадцать фашистских бомбардировщиков под прикрытием десятки истребителей уже заходили на цель. Еще несколько секунд, и они начнут бомбить наши боевые порядки.

Московец качнул машину с крыла на крыло и повел Усенко в лобовую атаку. Фашистские истребители не успели опомниться, как один «Юнкерс», сбитый Усенко, повалился вниз, а остальные рассыпались. И в этом мечущемся стаде «Мессершмитты» никак не могли поймать двух наших истребителей. Они все время держались так, что при стрельбе по ним немцы рисковали сбить своего. Карусель продолжалась минут двадцать. В результате бомбардировщики сбросили все бомбы впустую и потеряли еще одного собрата, сбитого подполковником.

Теперь дело заключалось в том, чтобы невредимыми уйти из боя. Улучив момент, подполковник и лейтенант сомкнулись и, ударив на слабое звено вражеского круга, прорвались. Они сделали вид, что облюбовали еще один «Юнкерс», но вдруг легким маневром оба «ястребка» выскочили из карусели и помчались домой.

Не успели они сесть, как тут же исчезли, замаскированные полотнами и ветвями. Летчики вышли вспотевшие, тяжело и взволнованно дыша. И опять на ровном снегу рисунком подвели итог удачного боя. Радостно поглядывая друг на друга, они с увлечением чертили положения своих и вражеских самолетов, запомнившиеся моменты боя. В конце этой беседы вдруг рассмеялись:

– Как же теперь бесятся фрицы-истребители, у которых из-под носа были выхвачены два «Юнкерса»!

Лейтенант Усенко начертал цифру двадцать шесть, поделил на два и вывел итог: плюс два.

Подполковник Московец начертил в ответ цифру три, поделил на единицу и вывел итог: плюс два минус один.

Лейтенант вздохнул. Долго же помнит ему учитель бой над озером. Суров Пимен Корнеевич, не любит терять самолеты, и что бы там ни писали в газетах про то, как лейтенант Усенко в одном бою сбил два бомбардировщика. Московец не совсем доволен, считая, что его любимый ученик способен на большее.

В этот день на личный счет подполковника записали восьмую машину, на личный счет лейтенанта – четвертую.

Н. Богданов.
Северо-Западный фронт.