Запыленов Степан Семенович

Сьедин

Бобров Николай Николаевич (автор)

* * *

Принадлежность:

101 ап дд

Н. Бобров 
// Сталинский сокол 16.04.1943

Однажды ночью

Начальник штаба ещё раз перечитал радиограмму:

«Стол сыреет. Высылайте скорей самолёт».

Начальник прошёл в соседнюю комнату, на узел связи, и спросил Мамусю, радистку полка, не перепутала ли она текст. Маруся подтвердила, что текст радиограммы из штаба партизанского отряда она приняла точно. У начальника не было основания не верить Марусе, бывшей в полку опытной радисткой.

– Стол... Причём здесь стол?..

Вечером таинственную радиограмму пытались расшифровать командир полка, летчики и штурманы. Одного из присутствующих осенила вдруг мысль:

– Друзья! Мы понапрасну ломаем головы. «Стол сыреет»... Всё ясно, как на ладони. В районе, где партизаны, половодье, весна. Посадочная площадка раскисает. «Стол» – это аэродром. Партизаны закодировали слово, торопят, чтобы мы вывезли раненых.

Все единодушно согласились. И на следующий день капитан Степан Запыленов, командир тяжёлого бомбардировщика, получил приказ произвести в полночь посадку на «сырой стол», на лесной полянке, северо-восточней одной деревни.

Запыленов вылетел. В эту ночь на командном пункте полка всё шло сначала привычно, размеренно. Но неожиданно возникло обстоятельство, поставившее и командира полка и начальника штаба окончательно втупик. В 2 часа 45 минут пополуночи радистка Маруся явственно услышала в наушниках радиограмму, переданную открытым текстом с борта бомбардировщика: «У Запыленова родился сынок. Встречайте на аэродроме санитарной машиной».

– Что за чертовщина? – Маруся даже подпрыгнула на стуле.

Исполнительная радистка немедленно доложила о случившемся командиру полка.

– Чепуха какая-то... – и командир приказал Марусе запросить бортового радиотехника.

Минуты через три бортрадист подтвердил: «У Запыленова родился мальчик. Назвали Мишкой. Обеспечьте санитарную машину».

Теперь на командном пункте уже никто не сомневался: на корабле произошло что-то значительное, хотя и непонятное. Но забавнее всего, что сам капитан Запыленов, возвращаясь обратно, ещё не знал о случившемся.

Вот как было дело.

Получив приказ вывезти раненых партизан, Степан Запыленов сел за штурвал и повёл свой корабль в далекий рейс.

Он довольно быстро обнаружил площадку, подготовленную партизанами. В просеке горели три костра. Лётчик помигал бортовыми огнями. В ответ на земле, в стороне, метрах в восьмидесяти, запылали ещё два костра.

– Свои: – и Запыленов, напряжённо всматриваясь в местность, включил фары. Луч осветил прямоугольный клочок поля.

– А «стол»-то, кажется, подсох... – подумал лётчик.

Какими словами выразить радость людей, не видавших самолёта с «Большой земли» почти год. Когда прошли минуты восторга, Запыленов распорядился, чтобы вносили в самолёт раненых. Их осторожно разместили на запасных бензиновых баках. Потом погрузили три мешка денег, собранных партизанами на постройку самолёта. Запыленов, обмерив шагами площадку, уже направлялся к бомбардировщику, чтобы взлететь, как вдруг услышал голос командира партизанского отряда:

– Погодите, братцы! Самое главное – стол-то забыли!

Лётчик зажёг электрический фонарик и в зелёном снопе света увидел, как три бородатых человека через дверцу, пробитую в фюзеляже, бережно вносили стол Но то был не обычный стол, а произведение искусства необыкновенной красоты. Он был собран из 330 различных пород дерева, которые переливались нежными тонами, образовывали причудливый узор наподобие персидского ковра. Четыре года трудился безвестный столяр мечтая послать слое вдохновенное произведение в Москву, на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Но началась война. Городок, лежавший' недалеко от западной границы, заняли немцы. Высшее немецкое командование прослышало про стола и приказало столяру готовить его в подарок «фюреру». Об этом узнали партизаны. Ночью они ворвались в пригород, перебили немцев и в рукопашной схватке отбили у них стол вместе с его автором. Столяр, сменив резец и рубанок на винтовку, убил уже не один десяток немцев; сейчас он вместе с командиром партизанского отряда принимал участие в погрузке стола в самолёт.

– Вы там скажите, чтобы получше хранили стол, а то и так он отсырел, – крикнул кто-то из партизан и захлопнул дверцу.

Полёт по обратному маршруту протекал спокойно. Сидя за штурвалом и стараясь обходить зенитные точки врага, Запыленов вёл тяжёлый корабль с той осторожностью, с какой водит поводырь слепца на шумных уличных магистралях.

Приближаясь к линии фронта, Запыленов набрал высоту. Там, внизу, кипела битва. Красные и белые шары, выброшенные миномётами, прочерчивали тьму огненными полосами. В кабину вошёл борттехник.

– Что скажешь, Сьедин? – обратился Запыленов к технику. – Поздравляю, уже дома, над своей территорией летим.

– Вас тоже поздравляю, только с другим – невозмутимо ответил борттехник.

– С новым пассажиром. Было 21 на борту, а стало 22!

– Что такое?!

– Партизанка родила. Жена командира – того, усатого.

– Погоди, погоди. Когда родила? Кого родила?

– Мальчика. Мы его со стрелком окрестили Мишкой. Сын лесов ведь. Вот Мишкой и назвали. Подходяще.

– Да когда же это случилось?

– Только что, – с тем же спокойствием ответил борттехник. – Аккурат над самой линией франта. На высоте 2 900 метров при скорости в 230 километров, в 2 ч. 40 м. ночи. Я уже разговаривал с матерью. Счастливая. «Новое пополнение» говорю, – партизанам». Слушает. Улыбается. Трофейный пистолет мне подарила в благодарность. Я вроде как акушером был при ней.

Запыленов слушал и не верил своим ушам. Потом он приказал отправить на командный пункт полка радиограмму, вызвавшую среди командиров столько разных догадок.

Чрезвычайное происшествие вызвало много разговоров, шуток и на борту бомбардировщика. Одни предлагали переменить имя новорожденного Мишки на Соколёнок. Радист спрашивает штурмана, какое же место рождения записать в метрическом свидетельстве. На это штурман совершенно серьёзно отвечал: «В облаке. Над линией фронта». Действительно, это произошло между небом и землёй... А в это время Мишка, которому не было отроду и получаса, изо всех сил визжал и барахтался, лёжа на чудесном столе, путаясь ножками и ручёнками в складках разорванной кофты.

Бомбардировщик подходил к основному аэродрому. Здесь его уже ждали санитарные машины. Первыми выпустили с корабля раненых. Потом помогли выбраться роженице. Вместе со столом вынесли Мишку.

Командир полка принял из рук борттехника младенца и направился к санитарной машине. На полдороге командир остановился, повернулся в сторону вылезавших из самолёта Запыленова и штурмана и сказал:

– Поздравляю... Отлично выполнили задание.

Потом поднял высоко завернутое в полушубок крохотное тельце ребенка и продолжал:

– Ну, здравствуй, сын партизанских лесов. Расти. Будешь хорошим воздушным бойцом, раз родился в небе под грохот пушек. Живи, гражданин Советского Союза. Шире, брат, бери жизнь!

Н. Бобров.