Герои публикации:

Михайлов

Потери немецкой авиации
// Сталинский сокол 01.05.1942

Первомай – символ весны, традиционный пролетарский праздник. Мы всегда встречали этот день смотром своих боевых сил на земле, в воздухе и на воде. Первомай 1942 г. мы встречаем смотром своих сил на поле великой битвы за родину и трезвой, большевистской оценкой сил врага.

Весна – пора расцвета жизни, больших надежд. Что сулят она нашему противнику в воздухе? Каковы реальные, а не нагло рекламируемые немцами перспективы «весны» немецкой авиации?

В воздухе весна уже вступила в свои права. На важнейших участках фронта заметно возросла активность авиации. И вместе с первыми теплыми днями для немецких летчиков наступила пора крушения иллюзий, жестокого разочарования. Взятый в плен летчик Таден из 8-го авиационного корпуса Рихтгофен говорит о больших потерях в его подразделении и о мизерном пополнении материальной частью. Так показывает не только Таден.

– Немец теперь не тот, что был в начале войны, – говорят советские летчики, участники первых весенних воздушных боев.

Германская авиация уже не господствует в воздухе. Под чертой итога десятимесячных беев стоят внушительные цифры немецких потерь: до 15000 самолетов и почти 40000 летчиков. Есть над чем призадуматься шайке фашистских бандитов! Значение этих цифр особенно ощутимо, если учесть следующие данные: до войны с СССР потери немецкой авиации в месяцы наиболее напряженных боевых действий составляли лишь 1500–1900 самолетов. За все время европейской войны, предшествовавшей нападению на СССР (1939–40 г. и 5 месяцев 1941 г. гитлеровская Германия потеряла около 9000 самолетов.

Зима 1941—42 г. застала фашистов в чрезвычайно затруднительном положении. С одной стороны, большие осенние потери в самолетах и кадрах; с другой стороны, неподготовленность летчиков и техников к эксплоатации машин в условиях суровой русской зимы. В первые же зимние дни резко сократился размах деятельности немецкой авиации на всех участках фронта. Если в ноябре на Западном фронте, по нашим данным, фашисты совершили 2500 самолето-вылетов, то в декабре – только 1500. В течение января, февраля, марта противник ни разу не совершал налетов на Ленинград, хотя базировался он близ города.

В чем же дело? Красноречивый ответ на этот вопрос дают наши враги. Пленный унтер-офицер летчик отряда метеоразведки 4-го воздушного флота Ганцрейнгольд говорит: «Снижение масштабов деятельности нашей авиации зимой об'ясняется трудностями запуска моторов, недостаточным количеством технического персонала и приспособлений для запуска. Если летом каждый самолет обслуживал один механик, то в зимнее время требуются 3—4 человека, причем на запуск мотора расходуется минимум полчаса».

Пленный Гельвах Гервер показал: «Боевые немецкие машины не имеют лыж. Теплой одежды нехватает. Некоторые летают в летнем обмундировании».

Советские летчики зимой были полными хозяевами воздуха. Немцам едва удавалось прикрывать с воздуха свои основные узлы сопротивления.

С первыми теплыми днями (в конце карта, в апреле) фашисты попытались было дать реванш, бросить на поле боя значительное количество самолетов. Но советские летчики продолжают держать инициативу в своих руках. Немцы опять несут большой урон в самолетах: с 22 марта по 22 апреля они потеряли 1018 машин. Потери советской авиации – 391 самолет.

В воздушных боях больше всего погибло фашистских истребителей «Ме-109». Треть сбитых машин – «Хейнкели-111». Среди уничтоженных немецких бомбардировщиков много пикировщиков «Юнкерс-88». О больших потерях немецкой бомбардировочной авиации рассказывают пленные летчики. Недавно взятый в плен командир самолета «Ю-87», участник воздушных налетов на Мальту, на Африку, Лотер Фоихт показывает: «В последнее время в нашей группе из 40 машин осталось 25. Из них исправных – 12–15. В начале войны мы регулярно получали пополнение. А сейчас новые самолеты прибывают редко. В последний раз наша группа пополнилась 10 марта. Она получила... 2 машины».

С первых месяцев войны верховное командование немецких воздушных сил всячески форсировало выпуск нового, наиболее совершенного, по мнению немцев, самолета «Хейнкель-113». Но за последние месяцы наши летчики хорошо научились сбивать и эту «неуязвимую» машину. На долю «Хейнкеля-113» падает значительная часть боевых потерь немецкой авиации.

Немцы долго и тщательно готовили парк транспортной авиации. «Юнкерс-52», дорогостоящий воздушный корабль, является одним из наиболее емких и грузопод’емных в немецком воздушном флоте. Фашисты широко использовали его не только для осуществления парашютно-десантных операций, но и для снабжения своих войск, в частности окруженных армий. Мы нанесли весьма ощутительный урон этому парку самолетов, особенно на Северо-Западном фронте. Вот хронология этих потерь: 3 апреля – 19 самолетов, 4 апреля – 73, 5 апреля – 47. За 3 дня – 139 самолетов!

В чем же причина огромных потерь немецкой авиации?

За время войны самолетный парк Советского Союза обогатился столь грозными и прославленными машинами, как «МИГ’и», «ЯК’и», «ЛАГГ’и». Наши летчики-штурмовики располагают прославленными «ИЛ’ами». Неслучайно эту машину немцы назвали «ди шварце тод» – «черная смерть».

В воздушных боях немцам довелось испытать качество наших проверенных во многих боях самолетов типа «И-16» (гвардейцы части тов. Михайлова за 20 дней марта на самолетах «И-16» в воздушных боях сбили до 50 немецких машин). Большой страх вызывают у немецких летчиков наши ночные истребители, которые они почему-то называют «И-17». «Когда германские летчики, – говорит пленный Ганс Газе, – узнали, что под Москвой действуют ночные истребители «И-17», то их настроение значительно снизилось. Летчики считают наиболее опасными истребители «И-17», потому что они обладают большой скоростью.

Кадры нашей авиации по выучке, моральному состоянию и бесстрашию превосходят немецкие. Наши летчики, как правило, одерживают победы над врагом, бьют его уменьем. Квалификация ваших ленных кадров, их мастерство, отвага – вот одна из основных причин больших потерь немецкой авиации. Всей стране известны воздушные бои, разыгравшиеся на различных участках фронта в марте и апреле: 7 наших летчиков против 25 фашистских, 7 против 23, 8 против 19. И в итоге каждого из них немцы не досчитываются 8—10 машин. В середине апреля шестерка летчиков-истребителей Заполярья встретилась с 15 немецкими бомбардировщиками и 13 истребителями. 6 против 28! И в этом, мягко выражаясь, неравном бою немцы потеряли 5 машин. В эти же дни 8 летчиков на Ленинградском фронте в бою против 19 немецких самолетов сбили 5 «Ю-87» и 2 «Ме-109», не потеряв ни одной своей машины.

Нагои летчики-истребители, наши зенитчики научились зорко охранять вверенные их защите города. Свидетельство тому результаты совершенных немцами в апреле больших налетов на Ленинград. Если говорить о количестве участвовавших самолетов, то здесь ничего нового не было. Столь большими группами немцы налетали и осенью. Но впервые, пожалуй, фашисты понесли столь большой урон при воздушных налетах на Ленинград. 4 апреля немцы потеряли 18 машин и 13 было подбито, а 24—25 апреля – 35 самолетов и 3 подбитых.

Столь же дорого обошлась немцам попытка бомбить Мурманск: они потеряли здесь 15 самолетов.

В то же время качество, эффективность действий советской бомбардировочной авиации возрастают. В апреле наши бомбардировщики совершили ряд удачных налетов на аэродромы противника. Упоминавшийся нами пленный летчик Лотер Фоихт, между прочим, сообщил следующее: «Наш аэродром бомбила русская авиация. Мы были поражены искусством советских летчиков, их смелостью. Несмотря на интенсивный огонь зениток, налет на аэродром был совершен на малой высоте».

Что же представляют собой сейчас кадры немецкой авиации? Враг потерял наиболее подготовленных летчиков. В результате девятимесячных воздушных боев над Москвой и на подступах к ней немцы лишились около 4000 самых квалифицированных летчиков. Немецкое командование принимает чрезвычайные меры для спасения своих авиационных кадров. Офицерам, имеющим звание майора и выше, запрещается вылет на боевые задания без специального разрешения высшего командования. В летных школах срок обучения истребителей сокращен с 6 месяцев до 3. Большая часть летчиков, находящихся сейчас в строю, окончила летные школы в 1941—1942 гг. Они вступили в войну в период первого поражения Гитлера. И они начинают терять веру в могущество немецкой авиации. Все чаще и чаще пленные летчики заявляют о своем неверии в победу немцев.

Германия, закабалившая всю Европу, конечно, еще располагает известными возможностями для восстановления своих потерь. Однако промышленность Германии неспособна создать что-нибудь новое, резко превосходящее известные нам типы самолетов. В лучшем случае ей удастся модернизировать «Мессершмитты», «Юнкерсы» и «Хейкели». Что же касается вассалов Германии, то среди них лишь Италия имеет более или менее развитую военную авиацию. Однако, если учесть, что боевые качества итальянских машин не высоки и что итальянцы на Южном участке советско-германского фронта понесли большие потери, что в итальянской авиапромышленности господствуют старые методы обработки металлов и что на заводах остро (в еще большей мере, чем в Германии) ощущается нехватка рабочей силы, то станет ясно, что фюрер не может рассчитывать на авиацию дуче.

Но ведь делю не только в авиационной промышленности, не только в ее возможностях. Мало иметь новые машины. Нужны квалифицированные кадры, способные быстро, как того требует военное время, освоить новые типы машин. Как мы уже показали, Германия лишилась не только огромного количества самолетов, но, что еще важнее, она потеряла лучшие кадры летчиков.

Мы знаем и трезво оцениваем силы врага. Силы эти еще значительны. Зимой Гитлер отвел много авиасоединений на перевооружение. Далеко не все еще резервы исчерпаны. Авиапромышленность всей Европы работает нал восстановлением гитлеровской авиации.

Но неоспоримым является и тот факт, что весну 1942 г. германская авиация встречает уже далеко не такой сильной, как это было весной 1941 г. Потери немцев в воздухе чрезвычайно велики. В жестоком единоборстве с фашистской авиацией наши летчики сумели взять инициативу в свои руки, сумели стать хозяевами воздуха. Они должны сделать все для того, чтобы в предстоящих еще более ожесточенных битвах остаться властителями воздуха.