Глухов

Качковский Николай Павлович

Мурга Кирилл Никитович (автор)

* * *

Принадлежность:

428 иап

Батальонный комиссар К. Мурга 

Слетанность и взаимная выручка
// Сталинский сокол 15.05.1942

На одном из участков фронта была обнаружена фашистская танковая колонна. На бомбежку ее немедленно вылетели бомбардировщики. Прикрывать бомбардировщиков поручили нашей четверке.

Пара, ведомая лейтенантом Качковским, шла несколько выше и позади бомбардировщиков, а я с ведомым Глуховым шел несколько ниже. Мы держали двустороннюю радиосвязь.

Подходя к цели, я заметил пятерку «Ме-109», шедших параллельно дороге мне навстречу, несколько ниже моей пары. Сообщив об этом Качковскому, я решил не вступать в бой, чтобы не отвлечь внимание бомбардировщиков.

Фашистская пятерка прошла подо мной, словно не замечая. Но это был только маневр. Очутившись позади, фашисты быстро развернулись и стали набирать высоту, нацеливаясь на пару Качковского. Я предупредил – его и увидел еще звено истребителей типа «Хе-113», прошедших также подо мной. В эту минуту они не представляли еще опасности, и, зафиксировав их присутствие, я снова отдал свое внимание пятерке «Мессершмиттов». И во-время. Ситуация уже изменилась. Из-за облаков вынырнула, вероятно вызванная по радио, еще четверка «Ме-109» и стала заходить в хвост паре Качковского, а пятерка развернулась и с высоты бросилась в атаку на мою пару.

Положение для меня сложилось невыгодное. Я оглянулся, помня о тройке «Хейнкелей», которые явились, конечно, тоже не в качестве зрителей, и заметил их ниже себя.

Все стало ясно. Качковского связали четверкой, а меня «с’едали» с двух сторон подавляющими силами. После нашего разгрома они надеялись расправиться и с бомбардировщиками. Фашисты не учли лишь слетанности и взаимной выручки советских летчиков.

Пока они маневрировали, наши бомбардировщики отлично отбомбились и ушли в облака. Теперь мы были свободы и вступили в бой.

Оценив обстановку, я ударил по слабой половине клещей – звену «Хейнкелей», шедшему на меня снизу, взяв на прицел ведущего. В хвосте у меня очутилась пятерка «Мессершмиттов», и я пошел на этот риск, чего не ожидали фашисты. Я сбил ведущего и проскочил над ним мимо его ведомых, сразу разлетевшихся веером.

Проделав это, я тут же свалил машину в штопор. Это оказалось своевременным: через секунду пятерка «Мессершмиттов» открыла бы по мне прицельный огонь. Так я ушел из-под удара.

Следом за мной свалился в непреднамеренный штопор ведущий фашистской пятерки. Его сбил Качковский. Мой боевой друг и верный товарищ, видя, что моя пара взята в клещи, ушел от четверки «Месеертмиттов», бросился нам на помощь и, догнав пятерку, уничтожил ее ведущего. Увлеченные яростной погоней за мной, немцы прозевали его удар, их охватила паника, и они рассылались, решив, что к нам явилась подмога.

Для четверки «Мессершмиттов» маневр Качковского явился полной неожиданностью. Они думали, что ему впору заботиться о себе, а он пришел на помощь товарищам. Эта четверка, увидев мгновенную гибель двух ведущих, поспешила ретироваться.

Когда я вышел из штопора и пристроился к Качковскому, положение в небе уже совершенно изменилось. Потеряв ведущих «Хейнкели» тесной парой удирали на бреющем, «Мессершмитты» собирались где-то в облаках, а бесславная четверка, даже не принявшая участия в бою, уходила стороной во-свояси.

Вернувшись на аэродром, мы разобрали этот шуиитеаыный бой. Еще раз мы убедились. как оправдывает себя в бою священное правило взаимной выручки.

И еще один вывод: слетанной группе не страшен никакой количественный перевес. Дерутся не числом, а уменьем. Уменья-то и нехватает молодым гитлеровским летчикам. Стремясь заменить качество количеством, немцы посылают их кучами, давая в няньки, т. е. ведущим, какого-нибудь более опытного летчика.

Стоит сбить ведущего, и в рядах фашистских молодчиков начинается паника.

Батальонный комиссар К. Мурга.