Глыга Иван Михайлович

Черниговец А. (автор)

* * *

Принадлежность:

39 ббап

А. Черниговец 
// Сталинский сокол 07.05.1943

Незабываемый вираж

О том, как разведчик Иван Глыга ведя разведку на малой высоте, пролетел в тылу у немцев над своим родным домом, говорят в полку и командир, и лётчики, и оружейники, и мотористы. Рассказ об этом в миг облетел всё подразделение и взволновал, растрогал каждого...

Вот что рассказывает об этом полёте сам Глыга:

– Мой экипаж получил задание разведать на малой высоте выдвижение войск противника в двух районах. Я знал, что на маршруте находится и мой родной посёлок, где у меня остались бабушка, мать, сёстры...

Я старался скрыть своё волнение, но мои товарищи по экипажу хорошо понимали меня: ведь и у них семьи томятся в немецкой неволе. Бывало вечером, в конце боевого дня, лежа на койках в общежитии, мы часто рассказывали друг другу о своих семьях, показывали пожелтевшие, потёртые в карманах гимнастёрок фотографии, вспоминали своё детство, юность. И сейчас, получив задание, я видел, что мои товарищи волнуются так же, как и я, будто не мне, а им предстоит пройти над своим родным домом...

И вот мы летим уже над городком, от которого рукой подать до моего маленького посёлка. В этом городке я учился, сюда ходил в кинотеатр, на стадион.

– Следующий посёлок мой! – взволнованно кричу я товарищам, а сам смотрю и глазам не верю: где же центральная улица, по которой я так любил ходить? Вместо нее только груды разбитых кирпичей, серый пепел да чёрная, обожжённая земля. Всё мертво, уныло, как на кладбище.

А раньше бывало, учась в аэроклубе, я часто летал над городком, и глаз радовался сиявшим на солнце белым, чистым домикам с красными крышами, утопавшим в зелени садов... А какие парк, стадион, клуб, кинотеатр были там! Теперь всего этого как не бывало.

Пролетаем над мостом, где стояла школа-десятилетка, в которой я учился. Торчат только одни голые, почерневшие стены.

– Смотри, Сенька, – говорю я штурману, – смотри, здесь школа моя была... – и чувствую, что больше ни слова не могу промолвить: так сдавило дыхание от злости к немецким извергам.

А вот и мой посёлок. С трудом узнаю родные места: дома все ободраны, окна заколочены досками или забиты соломой. Была здесь раньше рощица красивая, но и её вырубили немцы проклятые, одни пни стоят...

– Вот, вот наш дом! – кричу я товарищам, а у самого сердце чуть не выскакивает из груди...

Делаю вираж и вижу: дом ободран, постройки вокруг него снесены и нет уж друга моего детства – серебристого тополя у ворот… Во дворе, как на зло, – ни души. Но вот выбегают из дому женщина и девочка. Может быть, это моя бабушка и сестричка Маруська?

Смотрят они на наш самолёт, а юге хочется крикнуть: «Это я, ваш Ваня, прилетел!» Но все равно они ведь ничего не услышат. Покачал я им только крыльями и полетел дальше. А мозг все сверлит мысль: где же другие мои близкие? Может, их замучили фашисты, увезли к себе в Германию в рабство? «Эх, кабы, – думаю, – подвернулись нам сейчас гансы поганые, показали бы им мы, как терзать нашу землю и наших людей!» – Летим мы ещё несколько минут и вдруг видим: по дороге движется большой обоз немцев. Быстро поймали их в прицел и давай строчить во-всю из передних пулемётов. Много уложили мы их тогда на дороге – стреляли до последнего патрона.

Очень ценные стечения по разведке доставили мы командованию из этого полёта, задание выполнили полностью. Ну, и злые же мы были в тот день, и не прошла эта злость и не пройдет до тех пор, пока не увидим убитым последнего немца на нашей земле!

Восемь дней прошло с того времени и восемь боевых вылетов сделал наш экипаж. За это время мы сбили один вражеский самолёт, вывели из строя один паровоз противника, разбили четыре вагона и гитлеровцев покромсали немало. Каждый день, кроме выполнения заданий по разведке, мы обязательно чем-нибудь да напортим немцам: то ли бомбами, то ли пулемётами...

Глыга окончил свой рассказ и чуть влажными, покрасневшими от резкого ветра глазами посмотрел на сидевших рядом товарищей, слушавших его так, будто во второй раз переживали виденное...

– Ну, ладно, – подтянувшись, бодро обратился он к ним, – пошли, нам ещё лететь сегодня...

И они ушли к самолётам тяжёлой, слегка переваливающейся походкой, какой обычно ходят по земле крылатые люди.

А. Черниговец.

Действующая армия.