Конкошев Ахмет-Хан Талович

Косса Михаил Ильич

Богданов Николай Владимирович (автор)

* * *

Принадлежность:

42 гв. иап

Н. Богданов 
// Сталинский сокол 21.05.1943

Кровная месть

Бандитов из корпуса Рихтгофена я впервые увидел в июле 1941 года в деревне Вашково, под Новгородом. 48 бомбардировщиков под охраной двенадцати «Мессершмиттов» начисто снесли деревушку Вашково, состоявшую из 100 дворов. Немцы убили и искалечили 117 детей, 84 женщин, много стариков.

Какие награды получили фашистские лётчики и как они представили в своих реляциях налёт на деревню Вашково, нам неизвестно. Можно лишь засвидетельствовать, что бомбили немцы усердно, с пикирования, делали по семи-восьми заходов, висели над целью долго. Когда появились наши истребители, двенадцать «Мессершмиттов» связали боем двух «И-16», а «Юнкерсы» продолжали бомбить.

Совсем иное наблюдал я теперь на юге, где вновь появились темно-зелёные бомбардировщики корпуса Рихтгофена, работающие вместе с пёстро раскрашенными истребителями эскадры «Удэт». Сильно потрёпанные под Сталинградом, они улетала на пополнение и вновь вернулись на советско-германский фронт. Но это уже не гордые фрицы 1941 года.

С какой поспешностью выбросили все свои бомбы 48 бомбардировщиков, летевшие к нашему переднему краю, лишь только завидели наших «ЯК'ов»! Бомбы попали в расположение немецкой пехоты.

22 «Мессершмитта» попытались связать боем наших истребителей, но неудачно. «ЯК'и» прорвались к бомбардировщикам и так начали их бить, что сидевший на земле у радиоаппарата командир соединения взволнованно и громко закричал в эфир:

– Молодцы! Коси, Косса! Вонзай, Канкошев!

Битва в небе протекала молниеносно. Два «Юнкерса» повалились на цветущие сады сгоревших станиц. Третий удирал. За ним гнался «ЯК». «Юнкерс» то пускал струю дыма и, притворяясь сбитым, штопорил, то резко разворачивался, маневрировал, делал горки.

– Врешь, от кровника не уйдёшь! – послышался в эфире голос. преследующего.

В пылу погони лётчик забыл выключить лорингофон, и мы услышали его заветные слова. То был Ахмет Канкошев, об'явивший немцам кровную месть.

Тот же голос звучал печально и проникновенно накануне, на митинге гвардейского истребительного полка:

– От кровной мести не спрячешься под землёй и не спасёшься в небе. По нашему преданию, и там, за гробом, кровник найдёт своего врага.

Комсомолец Канкошев много боролся против пережитков старины и особенно против обычая кровной мести. Он сам должен был отказаться мстить роду из соседнего аула и тем навлёк на себя упрёки в трусости. Тяжело было Канкошеву вынести это бремя, но он переборол всё и, устанавливая мир между враждовавшими родами, показал себя не трусом.

Как бы в подкрепление своего мужества, Ахмет пошёл в семью крылатых храбрецов, стал истребителем.

Но вот с запада пришёл кровавый враг. Перед его преступлениями померкли все наивные ссоры кавказских родов.

Слышал и читал Канкошев о кровавых зверствах фашистских убийц. Видел жертвы бомбардировок мирных городов и сёл. Но никогда не думал он, что враг этот придёт в его аул, принесёт насилие и смерть в его семью.

После освобождения аула от немцев Канкошев получил письмо от отца. Витиеватым, старинным слогом Хантол Канкошев писал:

«Немцы сделали вдовой жену брата твоего старшего Шамау. Мы схоронили его, нарушив обычай, лишь много дней спустя, ибо мёртвый он был привязан за шею верёвкой к дереву не как человек, а как скот. И не будет теперь покоя душе его, потому что умерщвлён Шамау бесчестно...

Они лишили жизни любимых сестёр твоих Абчару и Фатиму, несчастные души которых не смогут увидеть душу матери твоей, ибо обесчещенной дочери нельзя смотреть в материнские глаза.

Сын наш возлюбленный! Весь род твой требует об’явления обидчикам нашим кровной мести. Не зная, жив ли ты, признаёшь ли теперь обычай предков, дядя твой, уважаемый старый Казбулат, взял в руки винтовку и об’явил себя кровником.

Он убил уже несколько насильников и убийц. Но он стар, и в руках у него всего одно ружьё, а у тебя в руках сильная машина, твои плечи молоды, твои глаза зорко видят небо и землю, ты хвалился, что владеешь самолётом не хуже, чем дед кинжалом, что любим в кругу товарищей.

Мы требуем от тебя кровной мести, к которой призови и товарищей. Если они друзья, разве не помогут? Ведь одному тебе даже и на машине трудно восполнить всё горе нашей семьи. За вечные муки одного лишь Шамау, сколько же надо тебе убить немцев, сын мой! А сёстры Абчара и Фатима... Об'ясни товарищам твоим...»

Нe пришлось Канкошеву много об'яснять товарищам. Слова его падали в сердца людей, как семена на вспаханную и прогретую солнцем землю.

Гвардия старший сержант Косса сказал:

– Пять с половиной месяцев я шёл по немецким тылам и то, что я видел, никогда не забуду. Но самое тяжкое из всего – это труп старой женщины, повешенной на арке у входа в станицу Незамаевскуио. Её повесили за непокорность, на устрашение другим, как гласила надпись.

«Есть ли у нее сыновья? Кто отомстит за нее?» – думал я, скитаясь и прячась по балкам и лесам. И я стал считать себя её сыном. Я должен отомстить за нее!

И не один Косса сказал так. Друзья поддержали Канкошева. Нет семьи у нас в стране, которую не задел бы своим зверством враг.

Вот он убегает на коричнево-зеленом двухмоторном самолёте, мечется, как угорелый, над горами. Его об'ял ужас. Он не знает, что за ним гонится кровник, но по ярости атак, по злости преследования, по мастерству манёвра и скупости огня он уже понял – это гонится смерть.

Ревущая и дымящая машина врага, загнанная Канкошевым, врезалась в гору. А наш истребитель в самый последний момент взвился ввысь.

Сделав круг и убедившись, что враг горит, Канкошев пристроился к товарищам. Это был второй самолёт, сбитый им после клятвы о кровной мести.

Среди дымящихся обломков вражеской машины не было обнаружено документов, писем, фотографий. Они сгорели. От четырёх немцев осталась только одиннадцать железных крестов, из них один – «рыцарский». Гвардии старший лейтенант Канкошев отомстил в тот час четырём бандитам, бросавшим бомбы на Париж, Лондон, на безвестную деревушку Вашково.

Среди них не было тех, что злодейски умертвили его старшего брата Шамау и любимых сестёр Абчару и Фатиму. Но и они не уйдут от расплаты, ибо кровную месть гитлеровцам об'явили все народы нашей страны.

Н. Богданов.