Мальцев Григорий Петрович

Лисиченко Василий Михайлович

Терехин Николай Васильевич (автор)

* * *

Принадлежность:

10 иап

Майор Н. Терехин 

Заметки летчика-истребителя
// Сталинский сокол 19.06.1942

Сложность тактики воздушного боя заключается в том, что невозможно установить постоянные, неизменные приемы. Все зависят от конкретно сложившихся обстоятельств к моменту столкновения с противником и в процессе самого боя. Неоспоримо одно: побеждает тот, кто хладнокровно вступает в поединок, правильно оценивает обстановку, проявляет мужество, напористость и сметку в сочетании с тактической грамотностью.

Эта качества летчиком приобретаются не сразу. Если мужество и отвагу летчик по природе своей может проявить в первой встрече с врагом, то умение, хладнокровие и грамотность тактических приемов приобретаются только в результате неоднократных встреч с воздушным противником.

Вступив в отечественную войну малоопытным истребителем, я в школе боев накаливал мастерство, которое дало мне возможность одержать свыше десяти побед над противником.

В первые дни многим из нас казалось, что победить врага можно просто напористостью и дерзостью атак. И вот 30 июня 1941 г. мне вместе с друзьями по оружию пришлось встретиться с семеркой «Хе-111». Два из них шли впереди группы, поодиночке, на наш аэродром на высоте 600 м, скрываясь в облаках. Пройдя над аэродромом, я увидел белую стрелу, показывающую, где противник, и вскоре встретил его на попутных курсах. Чуть не врезавшись в бомбардировщик, я запустил в него длинную очередь. Этого оказалось достаточно. Вражеский самолет загорелся и рухнул в лес.

Развернувшись вправо, я пошел к городу и наткнулся еще на пятерку «Хе-111», летевших плотным, сомкнутым строем. Не обращая внимания на сильный обстрел, я врезался в самую середину их строя и начал расстреливать то одного, то другого. Мое «нахальство» ничем не было ограничено. В одной из атак я подошел так близко, что задел своей плоскостью за вражеский бомбардировщик. Я еле-еле дотянул до своего аэродрома.

Бомбардировщики к городу не были допущены. Трех из них сбили.

Только потом я понял, насколько тактически неграмотно провел этот бой, не применив ни одного из приемов, которые в той или иной степени обеспечивают сохранение своего самолета.

На следующий день, 1 июля, уже на другом самолете, я поднялся к вечеру для отражения вражеского налета на город. Противник шел отдельными самолетами, также скрываясь в облаках, на высоте 1000—1100 м. Приблизившись к первому «Хе-111», я решил обезвредить его оборону. Для этого, подойдя вплотную, ударил по стрелку. Тот замолк, и мое дальнейшее нападение было совершенно безнаказанным.

Это был уже первый тактически грамотный прием. Вслед за этим последовали одна за другой 3—4 атаки на дистанции 50—30 м, и вражеский бомбардировщик упал на землю. Впереди шел второй «Хе-111». Достав его и войдя в мертвый конус, я начал посылать по врагу очередь за очередью. Дистанция была исключительно малой, и я «висел» на хвосте противника. Наконец, отвалив влево, зашел сверху для новой атаки. В это время вражеский стрелок успел выпустить очередь и удачным попаданием повредил мой мотор и пробил бензобак. Самолет начал «подводить». Еще пара атак, и мои боеприпасы кончились. Мотор давал перебои, а враг шел на город.

Решение созрело мгновенно: таранить и не допустить врага к цели. Зашел сзади, дал полный газ. Хвостовой пулемет бомбардировщика стрелял непрерывно. Я все ближе и ближе подходил к вражескому самолету. Секунды ожидания таранного столкновения казались вечностью. Но вот я поравнялся с врагом чуть ниже его и взял ручку на себя. Удар был нанесен правой плоскостью по хвосту.

Бомбардировщик медленно переходил в пике, приближаясь к земле. Я напал падать. Попробовал управление. Правое крыло было загнуто вверх и разбито по ребру. Самолет плохо, но все же подчинялся моей воле.

Недалеко показался третий вражеский самолет «Хе-111». Я помчался вдогонку и, зайдя точно в хвост, врезался мотором в самолет. Сильный динамический удар. Я разбил себе голову о прицел и ногу – об управление. Помутилось сознание. На высоте 400 м понял свое положение: нахожусь в левом штопоре, самолет разваливается по частям. Машинально вывалился во внутреннюю сторону штопора, раскрыл парашют, протер залитые кровью глаза и опустился в расположение своих войск.

Это был мой первый опыт тарана. С тех пор прошел почти год, и теперь уже выработались некоторые проверенные опытом правила.

Таранить лучше всего в хвост, так как здесь сосредоточено управление самолетом. Нужно выводить из строя руль глубины, – это неминуемо приведет к гибели самолет противника. Удар следует наносить винтом и лишь по легким самолетам – плоскостью. Идя на таран, надо учитывать высоту. Она должна быть такой, чтобы наш летчик мог покинуть самолет на парашюте. Для смягчения динамического удара при столкновении необходимо наносить его на попутных курсах снизу, сзади, сбоку, под углом в 20—30 градусов к оси самолета противника, в хвост.

Опыт давался мне ценою большого риска. Но каждый бой приносил много ценных выводов о тактике врага и приемах, необходимых для достижения победы.

В одном бою я чуть не поплатился жизнью за свою оплошность. Ранним утром мы парой прикрывали две железнодорожные станции. На высоте 2000 м я заметил слева в сторону солнца, ниже меня на 1000 м, самолет, принадлежность которого из-за сильной утренней дымки я не мог определить. У меня была очень удачная позиция для внезапной атаки.

Быстро снизившись, я на большой скорости проскочил неизвестный самолет и только тогда убедился, что это враг. «Ме-110» вел разведку железной дороги. Я резко пошел вверх, стараясь применить вертикальный маневр и зайти вражеской машине в хвост. Но это мне ничего не дало. Враг шел за мной вверх, посылая вдогонку мощный пулеметно-пушечный огонь. Я перешел в вираж, стал заходить в хвост. Противник тоже пошел на вираж. Но когда я был почти у цели, по мне открыл огонь стрелок. Противника в прицеле еще не было, и мне пришлось отказаться от виража, перейдя в пикирование. Противник также успешно пикировал, наседая на хвост.

Бой в продолжался уже 5—6 минут, и за это время я не смог выпустить ни одной прицельной очереди, хотя и противник мне никакого вреда не причинил. Наконец, я решил обмануть немца. Оставив его в хвосте на почтительном расстоянии, я пошел по направлению к солнцу. Ослепленный враг потерял меня, развернулся на 180 градусов, перешел на бреющий полет и стал уходить. Тогда я устремился за ним и 3—4 атаками с дистанции 40—20 м уничтожил его.

Моя ошибка заключалась в том, что я свободно подставил хвост своего самолета противнику, и это мне чуть не стоило жизни. Но, как говорят, абсолютно безвыходных положений не бывает. Найден был выход и на этот раз. Тактический маневр – уход в лучи солнца – ввел противника в заблуждение.

Истребитель должен готовить себя к всевозможным вариантам воздушного боя.

Драться один: на один – нетрудное дело. Драться в большой группе при равном соотношении сил сложно, но нормально. Драться одному или двоим с противником, вдвое, втрое по силам превосходящим, очень трудно, и к этому нужно быть хорошо подготовленным. Поэтому нашим летчикам необходимо овладевать тактикой группового воздушного боя.

Наш противник редко вступает в бой при равном соотношении сил, и то из-за угла. Но когда он чувствует свое явное превосходство, нападает нагло и весьма, настойчиво.

Однажды мы парой прикрывали свои войска. Вскоре встретились с двумя «Ме-110» и вступили с ними в бой. Что меня удивило, это их напористость при равном количественном соотношении. Но вскоре все, раз’яснилось. Из-за облаков появились еще пять «Ме-109». Соотношение стало 2:7 в пользу противника.

Мы приняли бой. Сражались минут 12 без успеха с той и другой стороны. Вскоре после этого я остался один против тех же 7. Я бросал свою машину в разные стороны, делал головокружительные фигуры, о которых раньше и не мечтал, дабы обмануть врага и не дать ему вести прицельный огонь. Затем кончились патроны, я стал летающей мишенью. Горючее было на исходе. Решил обмануть врага и выйти из боя. Воспользовавшись моментом, когда самолеты противника один за другим пикировали на меня и затем взмывали вверх, я незаметно «подполз» под них в ту сторону, куда они уходили из атаки, плотно «прижался» к лесу, затем развернулся в просеке на 90 градусов и ушел.

Этот пример показывает, что нужно учиться искусству нападения, но и уметь выйти из боя, когда по обстоятельствам это крайне необходимо.

За последнее время немцы начали в больших масштабах применять истребители «Ме-109ф». Это модернизированный самолет «Ме-109», более скоростной. Тактика боя с этими истребителями несколько отличается от тактики боя с «Ме-109». Но мы весьма успешно можем сражаться с ними. Об этом говорят многочисленные факты.

Я возглавлял девятку истребителей, прикрывавших наши войска. Боевой порядок самолетов состоял из двух групп: первая группа из пяти машин шла впереди, вторая – сзади на удалении до 700 м с превышением. В группах самолеты были спарены, что обеспечивало хорошую маневренность и наблюдение за воздухом.

При подходе к линии фронта на высоте 2500 м я развернулся влево и заметил справа от себя самолеты противника, летевшие на юго-запад. Противник шел в трех группах: две группы по 4 самолета «Ме-110» и одна группа в 3 самолета «Ме-109ф». Я придал решение внезапно атаковать «Ме-110», зайдя со стороны солнца. Так и было сделано. Встреча произошла неожиданно для немцев. На лобовых атаках с дистанции в 200 м прямым попаданием снарядов мне удалось зажечь один «Ме-110». Точно так же получилось и у младшего лейтенанта Мальцева. Вражеский строй был разбит.

Вторая наша группа, возглавляемая старшим лейтенантом Лисиченко, напала на «Ме-109ф» и связала их боем, лишив «Ме-110» непосредственного прикрытия. Противник, рассыпавшись, начал в беспорядке уходить. Мы продолжали преследование. В схватке были сбиты 5 самолетов противника.

Организованный бой – залог победы. Молодой летчик, если он хочет стать мастером своего дела, должен постоянно осваивать тактику ведения боя, изучать все новые и новые приемы, знать методы врага.

Летчик-истребитель, в совершенстве владеющий современными тактическими приемами боя, дополненными личным мужеством, находчивостью и упорством, непобедим в бою.

Майор Н. Терехин.