Глинка Борис Борисович

Глинка Дмитрий Борисович

Горбунов Иван Михайлович

Калугин

Конкошев Ахмет-Хан Талович

Лавицкий Николай Ефимович

Покрышкин Александр Иванович

Богданов Николай Владимирович (автор)

* * *

Принадлежность:

45 и 42 гв. иап

Н. Богданов 
// Сталинский сокол 11.06.1943

«Щит героя»

В разгар боевого дня на аэродроме приземлились два самолёта с белыми носами. Таких машин не было в соседних полках, и дежурный подумал, что лётчики либо заблудились, либо сели на вынужденную. Но он ошибся. Неожиданные гости подошли неторопливо, откозыряли начальнику штаба и опросили:

– Кто у вас в одиночку летал в район К. ровно час назад?

Начальник штаба нахмурился.

Час назад в полку произошёл неприятный, прямо сказать, позорный для гвардейского полка случай. Сегодня им будет заниматься суд чести. Зачем же прилетели эти лётчики неизвестного полка? Почему их интересует, кто вылетал час назад?

И нехотя начальник штаба ответил, что вылетал гвардии старший лейтенант Канкошев.

– Мы желаем его видеть, – заявили лётчики, – он спас нашего товарища лейтенанта Калугина, самолёт которого был подбит. Его преследовали четыре «Мессертмитта», и в самый критический момент появился одинокий «Яковлев». Он ударил с высоты, одного немца подбил, остальных разогнал. Мы привезли вашему лётчику горячее спасибо всего полка и хотим пожать ему руку.

Начальник штаба вызвал Канкошева.

Как и все начальники штабов, майор был патриотом своего полка, гордился славой его лётчиков.

Пришел Канкошев. Гости крепко пожали ему руку – небольшую, сухощавую, но гибкую и крепкую, пак сталь.

Ахмет выслушал благодарность и в ответ резко спросил:

– А где был его ведомый? Почему он бросил ведущего? Надо не меня благодарить, а ведомого судить. Я спас вашего лётчика случайно.

– Ведомый был занят боем... продолжал выполнять задание, – ответили несколько смущённые летчики.

– Неправильно это... Должен был оторваться, выйти из боя и прикрывать ведущего.

– У него не было такого задания от командира группы.

– У меня тоже не было задания лезть на четырёх «Мсссершмиттов», чтобы делать работу за вашего ведомого! – разгорячился ещё больше Канкошев. – Без всякого задания ведомый должен помнить, что он – «щит героя». Он левая рука его, которая прикрывает сердце, в то время как правая разит врага. Без прикрытия ведомого любой герой наполовину безоружен и открыт для ударов сзади. У нас в Кабарде матери вешали щиты своих сыновей на почётное место, девушки убирали их цветами. Ведь они возвращали им с войны дорогих и любимых...

Канкошев умолк, как бы вспоминая старинные заветы своей воинственной родины, а затем добавил: – Если мы не будем обращать внимания на «щиты героев», наши полки растеряют своих ассов. Знаменитый у нас на фронте «борода», сбивавший в одном бою по три самолёта, погиб из-за того, что его потерял ведомый... Самый молодой асс нашего фронта, сбивший лишь за время боёв на Кубани 12 самолетов, не вернулся в полк из-за того, что его во время атаки не прикрыл ведомый... Я лично дважды уничтожал фашистов, которые подкрадывались сзади к нашему ассу гвардии старшему лейтенанту Горбунову. Асс, прикрытый надёжным «щитом», неуязвим.

И после этих слов кабардинец, не прощаясь, ушёл к своему самолёту. Ему предстоял новый боевой вылет.

Некоторое время гости и начальник штаба стояли молча. Нарушил паузу майор:

– Вы не обижайтесь на Канкошева, он выразил то, что наболело на сердце. Он был у нас в полку самым лучшим ведомым, беззаветным до самопожертвования, чутким, зорким, внимательным. Настоящий «щит героя». Он прикрывал нашего замечательного асса Ивана Горбунова победителя «Мессершмиттов» на вертикалях. Он летал с ним больше полугода и не раз спасал ему жизнь. Можно прямо сказать: смелость Горбунова, его искусные бои и рискованные опыты с боями на вертикалях, обогатившие нашу тактику – всё это подкреплялось таким «щитом» как Канкошев.

Но вот настало время дать и ему побольше простора. Многому научился он, летая с Горбуновым. Мы стали посылать его ведущим. И сразу Ахмет повёл себя блестяще. Только за последние дни он сбил четырёх немцев лично. А, пожалуй, и больше, потому что шестерых он записал за своими ведомыми. У Ахмета не было напарника, и он выбирал себе «щит» из молодёжи. Остановился на одном. Записал пару немцев на групповой счёт о них вкупе, может быть желая, по завету предков, украсить свой «щит» цветами... Но ошибся Ахмет... Час назад ведомый самовольно вернулся из боя, бросив своего ведущего...

Оставшись один, Канкошев продолжал выполнять свою задачу и спас вашего товарища лейтенанта Калугина.

Теперь вы понимаете, почему он возмущён вашим ведомым, понимаете всю горечь его обиды, всю боль его благородного сердца. Настоящий воин ничто так не переживает, как измену друга!

– Но это уже лирика, – спохватился начальник штаба, – а вообще речь идёт вот о чём: у нас ещё нет твердого правила, что потеря, а тем более самовольное оставление ведомым своего командира – позор, преступление! Умри, по защити командира. Да что там говорить, – прилетайте вечером на суд чести. Мы будем судить товарища, который покинул Канкошева. Ваш полк молодой, только что прибыл на войну, и вам будет интересно знать, как эти вопросы разрешают гвардейцы...

Начальник штаба проводил гостей и, оставшись один, записал в свой блокнот: «Ведомый – это «щит героя». Что может быть почётней этой роли? Мы украсим его цветами за хорошую защиту, но, если он окажется трухлявым, мы пригвоздим его к позорному столбу».

Майор готовил тезисы к своему выступлению на суде чести.

А боевой день шёл своим чередом. С пункта управления сообщили по радио, что братья Глинки сбили снова по два самолёта; снова отличился не отстающий от них асс лейтенант Лавицкий, сбив очередного немца; своего тридцать первого отправил к праотцам Герой Советского Союза капитан Покрышкин...

Начальник штаба слушал эти сообщения и думал: – А кто прикрывает Глинок? Каковы ведомые у них и у Покрышкина? Все ли у них благополучно со «щитами героев»? Надо из их полков пригласить представителей на наш суд чести...

И, отдавая об этом распоряжение, он записал в свой блокнот еще один тезис: «За гибель каждого асса отвечает и тот, кто снабдил его негодным «шитом».

К исходу дня у пего было достаточно материала для выступления по этому острейшему вопросу.

Н. Богданов.

Район Кубани.