Герои публикации:

Шейнин Лев Романович (автор)

Л. Шейнин 
// Сталинский сокол 25.06.1943

«Комбинат» под Смоленском

Давным-давно, ещё задолго до отмены крепостного права, была воздвигнута километрах в 30 от Смоленска причудливая усадьба князей Белокопытовых. С тех пор высится это причудливое здание, уродливое, как характер его первого владельца, огромное, каменное, в три с чем-то этажа, с башнями и подземельями, с двухсветными залами, с хоромами и мраморными колоннами, с потайными дверьми и подземными переходами.

Здесь, в усадьбе под Смоленском, расположился штаб германской разведки, который непосредственно ведал шпионской, диверсионной и подрывной деятельности на этом фронте.

Этим «комбинатом» руководил некий фон Крашке – худой, высокий, сутулый человек в спортивном костюме, с подергивающимся ртом и стеклянными глазами наркомана.

Апрель начался с неприятностей: провалился один на лучших агентов господина Крашке, Филипп Борзов, сделавший много ходок в советский тыл и всегда приносивший ценные сведения. Филипп – пожилой, сумрачный, неразговорчивый человек – был завербован в самом начале войны. Связались с ним по рекомендации его брата. Бывшего махновца, имигрировавшего в своё время в Болгарию.

Когда пришли немцы, Филипп предложил было свою кандидатуру в старосты, но приехал офицер из гестапо, переговорил с комендантом и назначили другого. Ночью офицер тайно встретился с Филиппом и об'яснил ему, что он слишком ценный для немцев человек, чтобы его так использовать.

– Это от вас не уйдет пан, – сказал офицер, говоривший по-русски. – А пока мы считаем более разумным вас не расшифровывать. Наоборот, делайте вид, что вы против немцев, что вы за красных. Собирайте недовольных, свяжитесь с партизанами, ругайте немцев.

Они договорились. Филипп начал собирать у себя колхозников, проклинал вместе с ними немцев, говорил, что организует партизанский отряд, только для этого должен связаться с бывшим секретарём райкома Акиньшиным, который где-то в районе руководил партизанским штабом.

Два раза для пущей убедительности немцы арестовывали Бордова, один раз даже якобы хотели расстрелять, но в последний момент «помиловали». Колхозники верили ему, говорили с ним откровенно, но выяснить, где находится Акиньшин, Филиппу не удалось.

А вскоре он получил распоряжение инсценировать свой побег из села. Бежал он будто бы к красным.

Три месяца в школе господина Крашке осваивал Филипп радиопередатчик, после чего был переброшен через линию фронта. Напарницей ему дали молодую девушку, по имени Зося, – любовницу одного из помощников Крашко.

Они изображали собой бродячих музыкантов – отца и дочь. Филипп играл на баяне. Зося на скрипке. В баяне был передатчик. Играли для проходящих частей на фронтовых дорогах, а по ночам Филипп передавал немцам сведения о том сколько и каких частей и техники прошло за день к линии фронта. Когда началось немецкое наступление Зося и Филипп нащупывали слабые участки нашей обороны. Давали ориентиры для бомбёжки, предупреждали о подходивших советских резервах. Пожилой баянист с добродушным лицом и его миловидная дочь не вызывали никаких подозрений. Но вот однажды музыкантов слушала рота, политрук которой был сам отличный баянист. Он обратил внимание, что баян старика срывается на переборах, давая звук недостаточной полноты. Политрук сначала подумал, что меха баяна не в порядке, и предложил Филиппу поправить инструмент. Зося насторожилась и отошла, как бы гуляя, в сторону. Филипп баяна политруку не дал. Тогда его попросили снова что-нибудь сыграть. Отказыватыя было неудобно, и Филипп начал какую то песню. Внимательно вслушавшись, политрук понял, что внутри баяна что то есть. Вырвав его из рук Филиппа и рванув мехи, политрук извлёк оттуда передатчик. Зося, воспользовавшись тем, что общее внимание было сосредоточено на старике, убежала.

Так провалился Филипп. Господин Крашке был вдвойне огорчен потерей ценного агента и провалом фокуса с баяном, который теперь уже нельзя было повторять. Посоветовавшись, решили заменить баян противогазом. Портативный передатчик заключили в противогаз советского образца. К несчастью, первые два агента с такими противогазами оказались недостаточно находчивыми и опытными людьми. Будучи случайно задержаны, они дали сбивчивые и противоречивые об'яснения и тоже были разоблачены.

Участившиеся случаи провалов агентуры и всё более усложняющиеся условия «работы» ввергли господина Крашке в раздумье, тем более, что случилось еще одно неприятное происшествие.

К одному из участков советской линии обороны вплотную примыкала важная железнодорожная ветка, которую надо было вывести из строя. Лучше всего это можно было сделать путём ликвидации железнодорожного моста, переброшенного через реку километрах в ста от переднего края.

Многократные попытки разбомбить мост с воздуха успехом не увенчались. Немцы потеряли несколько самолётов, ну мост оставался цел. Тогда попробовали сделать на этом участке прорыв, однако три последовательно сделанные атаки были отбиты.

В качестве последнего средства немцы прибегли к господину Крашке. Берлин специальной телеграммой обратил внимание Крашке на важность этого задания.

«Вы должны понять, герр Крашке, – в дружеском тоне писало начальство, – что некоторые ваши неудачи, к сожалению, получившие излишнюю известность и, увы, вышедшие за пределы нашей службы, требуют, как я бы позволил себе заметить, известной компенсации. Речь идёт даже не только о вашем личном престиже, который для нас чрезвычайно дорог, но, если хотите, и о престиже нашей службы. Одним словом, мы твёрдо рассчитываем, что вы найдете способ ещё и ещё раз показать, на что способны кадровые немецкие разведчики».

Мобилизовав лучшую агентуру, господин Крашке перебросил к прилегающий к намеченному об'екту район значительное количество взрывчатки. Он решил взорвать мост одновременно с двух концов с тем, чтобы разрушить его окончательно. Затем были переброшены несколько человек в форме железнодорожников, ибо мост обслуживала фронтовая железная дорога. Они были снабжены соответствующими документами и явились на место под видом представителей НКПС, приехавших для проверки технического состояния моста.

Начальник этого участка службы пути в это время отсутствовал, будучи вызван в управление дороги с докладом. Заменял его человек, недавно приехавший сюда, не имеющий достаточного опыта, а главное весьма доверчивый.

Он приветливо встретил «комиссию» и прежде всего предложил гостям позавтракать. Они охотно согласились. За завтраком, организованным в доме железнодорожного мастера службы пути, у одного из гостей «нашлась» бутылка водки. Хозяйка достала рюмки. Разлили вино. Один из гостей постарался незаметно подбросить таблетку с сильно действующим наркозом в рюмку гостеприимного хозяина. И тот в самом деле этого не заметил, но заметила это десятилетняя девочка – дочь мастера, которая была нездорова и потому лежала на печи, откуда с детским любопытством наблюдала за происходящим.

Через несколько минут она тихо сползла с печки и проскользнула к матери, возившейся в кухне. Мать, услышав от дочери, что один из «гостей» что-то подбросил в рюмку заместителя начальника участка, сообщила об этом командиру части, охранявшей мост. Через десять минут, когда заместитель начальника участка, выпивший свою рюмку, спал мертвецким сном, дом был оцеплен и вся «комиссия» арестована. В их чемоданах было обнаружено значительное количество тола, приготовленного для взрыва моста.

Хитро задуманный план провалился. Крашке был в отчаянии. Начальство, которому поневоле пришлось обо всём доложить, разразилось весьма язвительным письмом. Тогда господин Крашке организовал совещание со своими помощниками, на котором проинформировал собравшихся о «нездоровых настроениях» в армии и в его собственном ведомстве, процитировал доктора Геббельса, пригрозил «недовольным» и приступил к изложению деловой программы.

* * *

Намеченную господином Крашке программу сорвало неожиданное задание Берлина, связанное с инженером Леонтьевым.

В телеграмме значилось следующее:

«По имеющимся у нас достоверным данным, на один из участков фронта выехал из Москвы инженер Леонтьев, изобретатель нового оружия, представляющего для нас чрезвычайный интерес. Повидимому, выезд Леонтьева связан с тем, что опытные экземпляры этого орудия будут пущены в дело. Как само изобретение, так и его автор находятся давно в поле нашего зрении. Ставка приказывает любой ценой заполучить в плен Леонтьева. Дли этого необходимо прежде всего точно установить его местоприбывание, после чего будет произведена операция по окружению и пленению любой ценой того соединения, в котором находится Леонтьев.

Немедленно за счёт всex других заданий мобилизуйте все имеющиеся возможности и установите, где Леонтьев.

Сообщаем известные нам данные: Леонтьев выехал из Москвы на машине «Виллис № 6342». Он одет и костюм цвета хаки военного покрой, без знаков различия. Фото Леонтьева данностью трёх лет доставит самолёт».

Крашке три раза прочел телеграмму. Через несколько минут все радиопередатчики «комбината» начали связываться с агентурой, находившейся за линией фронта. Были спешно проинструктированы и увезены к переднему краю для переброски полтора десятка человек.

– Боюсь, – сказал Крашке своему ближайшему помощнику, – боюсь что местонахождение Леонтьева мы скоро узнаем более чем определенно. Повидимому, его изобретение дает себя почувствовать.

Господин Крашке на этот раз оказался прав. Его агентура ещё не успела установить, где находится инженер Леонтьев с его новыми орудиями, как те сами дали о себе знать.

Случилось это около шести часов утра. Полковник Штанге, командующий одним из участков фронта, потребовал к полевому телефону господина Крашке.

Задыхаясь от волнения, он сообщил, что ровно в пить часов утра с переднего края советской обороны начался обстрел из каких-то чудовищных орудий.

– Вы знаете, я старый солдат, – кричал Штанге, – но то, что сейчас происходит, это форменный ад... Всё, что мы с вами видели до сих пор, гepp Крашке, это детская игра по сравнению с этой дьявольской штукой, которую они пустили в ход… От одного хрюканья этих снарядов можно сойти с ума…

«Вот оно, – подумал Крашке, – вот визитная карточки этого Леонтьева. Вот где он находится!».

Он немедленно радировал в ставку, указав местоприбывание Леонтьева. Оттуда дали команду, и к участку полковника Штанге были брошены большие резервы танков, тяжёлой артиллерии и самолётов. Было решено любой ценой обойти с обоих сторон участок, выбросить в тыл этого участка мощный парашютный десант, под видом отступлении завлечь в глубь своей обороны передовые части советских войск и таким образом окружить весь этот paйон.

– Любой ценой добейтесь пленения Леонтьева, – почти истерически вопила ставка, – не останавливайтесь перед потерями в людях и технике.

– Начинайте окружение чисти, в которой находится Леонтьев, – надрываясь, орали связисты, передавая приказ.

– Помните, что главное – это Леонтьев, – гудели провода полевых телефонов.

– Ищите Леонтьева, – непрерывно радировал Берлин. – Прежде всего найдите Леонтьева. Головой отвечаете за жизнь Леонтьева...

В восемь часов утра уже по всей линии фронта началось массированное действие орудий «Л-2». Карты спутались. Где же, на каком из участков был сам Леонтьев, разумеется никто не знал. Некоторые немецкие соединения в панике отступили, бросай технику к раненых. В штабах сбились с ног. Берлин неистовствовал и, потеряв реальное представление о положении на отдельных участках, давал путаные и противоречивые приказания. Резервы с марша перебрасывались на другие направления, потом снова на прежние, как шахматные фигуры, нелепо переставляемые окончательно растерявшимся игроком.

А к полудню советские войска прорвали в трёх направлениях немецкую линию обороны, захватили большое количество пленных и огромные трофеи.