Байдуков Георгий Филиппович

Ковзан Борис Иванович

Златопольский Зусь Айзикович (автор)

* * *

Принадлежность:

744 иап

А. Лезин 

Мастер таранного удара
// Сталинский сокол 17.07.1942

Был пасмурный октябрьский день. Черные тучи ползли над самым аэродромом. Пилоты сидели в машинах, ожидая сигнала. Взвилась ракета, и истребители поднялись в воздух. Они защищали тогда Тулу – коренной русский город, к которому рвался враг.

Фронт был близок. Через несколько минут летчики обнаружили на дороге вражескую пехоту. С бреющего полета истребители беспощадно расстреливали гитлеровцев. Израсходовав почти все боеприпасы, звено легло на обратный курс.

Тучи еще больше сгустились. Пришлось нарушить строй и возвращаться каждому самолету самостоятельно. Под самой Тулой Ковзан встретил немецкого истребителя и тут же ввязался в бой. «Ме-110» дал очередь, другую. Ковзан отвечал огнем. И вдруг пушка и пулеметы замолчали: боеприпасы кончились.

Враг заходил снизу и сверху, решив добить безоружного летчика.

Оставалось только одно – таран.

Сделав резкий разворот, летчик сбоку устремился на фашиста. Кювзан увеличивает скорость и с каждой секундой приближается к врагу. Винт ударил по хвосту «Мессершмитта» и начисто отрубил его. Машина фрица повалилась в отвесное пикирование и врезалась в землю.

Ковзан удачно посадил самолет на свой аэродром. Когда он сбавил обороты, техник заметил необычность его движения.

– Что с винтом, товарищ младший лейтенант?

– Маленькая неисправность, – тихо ответил пилот. – Исправляйте скорее.

Это был первый таран Бориса Ковзана.

* * *

Понадобилось испытать самолет после ремонта.

Самолет пробежал по снежному полю аэродрома и легко взлетел. Это был тот же «ЯК», на котором Ковзан уже успел совершить 136 боевых полетов. Сто тридцать седьмой оказался необычным, испытательным. Пилот заставлял работать мотор на разных режимах, на больших и малых высотах. Боевая машина послушно подчинялась воле пилота. Ковзан нажимал на гашетку. Оружие действовало безотказно. 30 минут длился испытательный полет. Ковзан уже собирался идти на посадку. Внизу лежали запорошенные снегом валдайские высоты. Неожиданно летчик заметил, что на встречном курсе несутся три немецких бомбардировщика «Ю-88».

«Вот случай для настоящего испытания самолета», – подумал Ковзан.

Пилот отошел в лобовую атаку. Он расколол вражеский строй, наметил одного бомбардировщика и бросился его преследовать, поливая огнем. «Юнкерс» вошел в вираж. Ковзан проделал тот же маневр. Когда самолеты выравнялись, два остальных «Юнкерса» уже были далеко впереди. Ковзан учащал атаки. Но фашист уходил от огня. Погоня длилась 60 километров. Одной из очередей пилот сразил фашистского стрелка. Победа казалась близкой. Но, как назло, кончились боеприпасы.

«Не уйдешь», – упрямо подумал летчик и, прибавив газу, стал сближаться с бомбардировщиком. Высота была 2500 метров. В этот миг Ковзан вспомнил все подробности первого тарана и решил повторить его. Он напряженно следил за работой винта. Ему хотелось подвести его точнее к машине фашиста. Вот хвост «Юнкерса» совсем рядом с бешено крутящимся винтом. Ковзан чуть-чуть потянул ручку на себя. Резкий удар отбросил истребителя в сторону. Бомбардировщик перешел в крутой штопор...

Истребитель терял высоту. Внизу – острые верхушки леса. До них уже совсем близко. Осталось 400 метров, 300, 200... И вдруг – маленькая лесная полянка. В глазах пилота просветлело. Самолет прошел над самыми верхушками деревьев. Летчик выпустил закрылки, потом выбрал ручку на себя и плавно спарашютировал в глубокий снег. Борис Ковзан вылез из кабины, начал осматривать самолет. Через полчаса к месту посадки приехали летчики во главе с Героем Советского Союза Байдуковым. Это были опытные мастера своего дела, но даже они восхитились.

– Вот это посадка!

Вечером в общежитии Ковзан рассказывал о своем таране. В заключение он с радостным смущением оказал:

– Товарищи, у меня сегодня двойной праздник. Мне исполнилось 20 лет.

* * *

О третьем таране можно было бы рассказать в нескольких словах, если бы не две особенности. На этот раз все произошло по-другому. Таран был нанесен не винтом, а крылом. Таранить пришлось не потому, что кончились боеприпасы, а в силу другой причины: в самом разгаре боя температура воды и масла неожиданно поднялась до катастрофической высоты. Продолжать полет было невозможно. Надо выходить из боя. Но тогда враг расстреляет поврежденную машину. И Ковзан третий раз пошел на таран. Сокрушительный удар крылом – и «Мессер» рухнул вниз.

У Ковзана заклинило мотор. До земли – 800 метров. Сажать самолет негде, кругом лес. Единственный выход – выброситься на парашюте. Но жаль губить машину, на которой сделано 180 боевых вылетов. И летчик решает садиться. Не выпуская шасси, он мастерски приземлился в маленькой лощинке.

Когда техники осмотрели машину, у нее оказалась поврежденной только консоль правого крыла и погнут винт. Остальное было все в порядке.

* * *

Три тарана. Осень. Зима. Лето. Разные условия, разные методы. Но во всех этих таранах есть одно общее: железная воля пилота, блестящее мастерство, неукротимая смелость русского сокола.

За мужество, отвагу и уменье старший лейтенант Ковзан награжден органом Ленина и орденом Красного Знамени.

Батальонный комиссар З. Златопольский.
Северо-Западный фронт.