Герои публикации:

Земблевич

Зиновьев

Казаков

Какорин

Кованько

Крутень

Нестеров П. Н.

Одишелидзе

Орлов

Поплавский

Рустем-Бек

Сапожников

Свешников

Сикорский

Смирнов

Сук

Шебалин

Ширинкин

Шиуков

Янченко

Рогальский Виктор

Вострухин

Гастелло

Глинка

Гнидо

Горобец

Катрич

Клещов

Котлов

Лавриненко

Литаврин

Неуструев

Пилютов

Покрышкин

Сафонов

Хлобыстов

Холодов

Доцент П. Дузь 
// Сталинский сокол 06.08.1943

Русские асы в первой мировой войне

Накануне первой мировой войны высшее командование русской армии, а также многие видные деятели западноевропейской авиации считали, что в грядущих боях самолёту будет принадлежать только роль разведчика.

Русский лётчик штабс-капитан П. Н. Нестеров был одним из немногих передовых пилотов того времени, правильно оценивших самолет как средство воздушного боя. Он считал, что в бою может победить только тот, кто в совершенстве владеет самолётом, кто может придать ему «воздушную подвижность ястреба». Эту задачу можно было разрешить, только овладев фигурным летанием, освоив, в частности, технику мёртвой петли. 20 августа 1913 г. Нестеров впервые в истории авиации совершил мёртвую петлю, став основоположником высшего пилотажа и создав школу новых методов обучения полётам. Он произвёл подлинный переворот в существовавших тогда взглядах на управляемость и устойчивость самолётов, блестяще доказав, что правильно спроектированный самолёт может в полёте выходить из всяких положений.

Война застала авиацию неподготовленной к воздушным боям. В России на вооружении состояли тихоходные машины: «Фарман» типа 7 и 16, «Ньопоры» типа 4, «Моран-Сольнье» типа Ж, «Денердюссен» и в самом начале войны несколько «Вуазенов», прибывших из-за границы. Эти машины имели скорость полёта от 75 до 115 км/час. Все эти машины не имели специального вооружения. Поэтому при встрече в воздухе противники могли только грозить друг другу кулаками или стрелять из карабинов и пистолетов.

Нестеров, командовавший в то время 11-м корпусным авиационным отрядом, обдумывал способы борьбы с вражескими самолётами. К задней конечности фюзеляжа он приспособил нож для разрезания крыльев самолёта противника и грузик, выпускавшийся на длинном стальном тросе. Опутывая этим тросом винт вражеской машины или совершая над ней концентрические круги, Нестеров рассчитывал прижимать её к земле, заставляя приземлиться в расположении русских войск. Кроме того, он высказывал мысль о возможности воздушного тарана, считая, что эта операция при осторожном и умелом выполнении не связана с большим риском. «Если же аппарат и сломится, то это ещё ничего не значит, так как всё равно когда-нибудь разбиваться придётся, а жертвовать собой есть долг каждого воина».

26 августа 1914 г. Нестеров два раза безуспешно пытался догнать большой австрийский самолёт типа «Альбатрос», особенно досаждавший русским войскам. Когда этот самолёт появился в третий раз, он, по словам очевидцев, так спешил, что, садясь на свой двухместный аппарат типа «Моран-Сольнье», далее не привязался к сиденью. На слова поручика Кованько: «Что же ты будешь делать, возьми хоть браунинг» – последовал ответ: «Ничего; я как-нибудь обойдусь». «Моран-Сольнье» быстро взлетел, набрал высоту и ринулся сверху на неприятельский самолёт. Удар был нанесён винтом между двумя несущими поверхностями бимоноплана, который рухнул на землю, похоронив под собою трёх австрийских лётчиков. Русский аппарат некоторое время снижался по спирали, а затем при одном из резких движений Нестеров выпал из него и разбился на смерть. В истории авиации это был первый воздушный бой.

Нестеров до конца выполнил перед отечеством свой долг русского офицера. Он грудью встретил врага в смертельном бою. Его благородная смерть не вызвала чувства страха среди соратников. Наоборот, его подвиг усилил чувство ненависти к германской армии и послужил примером для боевых товарищей. Героический поступок отважного лётчика вселил страх в среде немецких пилотов перед русской непревзойденной смелостью. Нестеров был посмертно награждён высшим русским боевым орденом. Гибель замечательного русского лётчика острой болью отозвалась по всей стране. Героя похоронили на Аскольдовой могиле в Киеве. Тысячи людей провожали его прах.

Последователем Нестерова был знаменитый русский ас Казаков. Для борьбы с воздушным противником он на одном конце стометрового стального троса подвесил кошку с большим количеством лапок, а на другом – гирю весом в 20 фунтов. В момент зацепления кошкой самолёта противника специально приспособленный нож должен был перерезать проволоку, удерживающую трос с гирей, а последний, опутав самолёт противника, уничтожить его. Вскоре Казакову удалось на практике испытать своё приспособление. Нагнав немецкий самолёт, он выбросил кошку и зацепил неприятельскую машину за крыло. Но, против ожидания, трос не оборвался, самолёты сцепились и оба полетели вниз. Только у самой земли им удалось расцепиться, но немец, в силу полученных повреждений, вынужден был приземлиться на нашей территории и был взят в плен Казаковым, благополучно опустившимся рядом.

В следующем полёте отважный лётчик решил ударить пропеллером по хвостовому оперению или концу крыла вражеской машины. Однако при попытке тарана русский самолёт только проехался по крылу немецкой машины, которая, получив повреждения, всё же сумела уйти на свою территорию. После этого случая Казаков пришёл к мысли вооружить свой самолёт пулемётом.

Над этой задачей русские лётчики работали уже давно. Поручик Поплавский ещё в 1913 г. установил на своём «Фармане» пулемёт «Виккерс» и успешно испытал его в воздухе. В начале войны в России были вооружены пулемётами только тяжёлые четырёхмоторные самолёты типа «Илья Муромец» Сикорского. Немецкие лётчики смертельно боялись этих русских машин. Начальник штаба 1-й армии генерал-лейтенант Одишелидзе доносил 25 марта 1915 г. начальнику штаба главнокомандующего Северо-Западного фронта: «С тех пор, как на аэродроме в Яблоне установлено дежурство одного из аппаратов «Илья Муромец», германские аэропланы не смеют появляться в районе аэродрома».

Одновременно с вооружением «Ильи Муромца» были сделаны попытки установить пулемёты и на самолётах типа «Фарман».

В дальнейшем были получены специальные быстроходные одноместные истребители типа «Ньюпор 10, 11, 12, 17, 21, 23, 24», «Моран-Монокок», «Спад» и др., имеющие пулемётные установки для стрельбы вперёд через винт. Однако русские лётчики ещё до получения этих новинок установили на своих старых машинах пулемёт для стрельбы поверх винта и одержали, несмотря на примитивность установок, целый ряд блестящих побед.

Русский ас Казаков на самолёте, вооружённом пулемётом, выработал свой собственный приём воздушного боя. Он обычно смело шел на таран, от которого противник старался уклониться. И этот момент с расстояния 15–20 м. он в упор расстреливал врага. Таким приёмом ему удалось сбить 22 немецкие машины. Уже тогда, выработалась тактика, при которой ас ходил парой с прикрывающим его ведомым. Часто вылетали и звеном. В этом случае третья машина служила приманкой. Летая над вражеским аэродромом, она имела целью привлечь на себя противника. Если это удавалось и вражеский самолёт поднимался в воздух, то на немца неожиданно обрушивался Казаков со своим ведомым, решая исход боя в свою пользу. Вскоре Казаков был назначен командиром 1-й истребительной группы русской авиации.

Слава о русском асе прокатилась по всей Германии. Немецкие лётчики боялись одного его имени. На борьбу с ним посылались лучшие пилоты. Однажды Казаков, ранив в бою одного из них, заставил его приземлиться, опустился рядом и стал допрашивать. Немец сообщил, что имеет специальное задание сбить русского лётчика Казакова, и был очень удивлён, узнав от своего победителя, что он и есть лётчик Казаков. Немцам так и не удалось сбить русского аса, который погиб из-за летной небрежности.

Другой русский ас, Крутень, – ученик Нестерова – также являлся грозой для немецких лётчиков. Выдающийся виртуоз, он в совершенстве владел своим самолетом, на борту которого была нарисована голова русского витязя. По его инициативе были созданы специальные истребительные группы, одной из которых он командовал. Лично сбив свыше 15 немецких самолётов, Крутень также выработал свой приём воздушного боя. Создавая себе преимущество в высоте, он шёл в атаку со стороны солнца. Проскочив метров на 50–100 ниже врага, он круто взлетал вверх под самое «брюхо» самолёта и с расстояния 10–15 метров прошивал его пулемётной очередью. Однажды Крутень сбил немецкого лётчика, взял его в плен и начал расспрашивать. Вдруг послышался гул мотора. Крутень быстро взлетел и сбил вторую немецкую машину. Это был командир немецкой эскадрильи, прилетевший на розыски пропавшего лётчика.

Таким образом в течение одного дня русский ас одержал две победы.

В другой раз, находясь на высоте 3.000 метров и израсходовав весь бензин, Крутень начал уже планировать на свой аэродром, но встретил немецкий самолёт. Не раздумывая, Крутень атаковал и сбил его, хотя не имел в баках ни капли бензина.

Погиб он в результате неосторожности при посадке без горючего. Его самолет потерял скорость, упал и разбился, похоронив под обломками русского аса.

Нестеров, Казаков и Крутень воспитали целую плеяду русских асов. Среди них выделялся лётчик Смирнов. За неповоротливость его в быту звали «топором». Однако на фронте этот «топор» оказался прекрасным истребителем. Овладев искусством высшего пилотажа, он сумел сбить свыше двух десятков немецких машин.

Из других русских асов можно назвать таких выдающихся лётчиков, как Орлов, Янченко, Какорин, Зиновьев, Сук и другие. Наряду с асами, имевшими свыше пяти побед, в России немало было истребителей, насчитывавших по нескольку воздушных побед. К их числу относятся летчики Свешников, Сапожников, Шиуков, Ширинкин, Земблевич, Шебалин и другие. В прошлом это были люди самых различных профессий и общественных слоёв, но всех их об'единяло священное чувство ненависти к врагам. Многие из них сложили свои головы в борьбе за родину, но ни один не отступил в воздушном бою.

Заслуги русских асов тем значительнее, что условия их воздушной борьбы были неизмеримо тяжелее, нежели у немецких летчиков. Если немецкие асы зачастую летали на специально построенных для них машинах, имевших повышенные скорости и усиленное вооружение, то нашим летчикам приходилось летать на устаревших, тихоходных машинах. В июле 1915 г. – заведующий организацией авиационного дела в действующей армии докладывал верховному главнокомандующему: «Аппараты заграничные, поступавшие до сего времени в армию, – это отжившие типы «Фарман» № 20, не применяемые уже «Ньюпоры» и устаревшие типы «Вуазена», т. е. всё то, что заграничной авиационной техникой, идущей в уровне с указаниями опыта войны, уже оставлено». Если учесть, что на русских истребителях были одноствольные пулемёты, а на немецких – спаренные или счетверённые, то ясно, что и преимущество огневой мощи было на стороне немецких истребителей.

Несмотря на все это, русские лётчики своей смелостью и героизмом сумели внушить немцам страх перед русским воздушным флотом. Немцы вынуждены были публично признать, что вследствие действий русских истребителей им пришлось отказаться от полётов разведчиков и заменять их боевыми самолётами, которые, вскоре стали ходить только парами, а в конце концов даже целыми отрядами, нормально из пяти самолетов, чтобы добиться разведки при всяких обстоятельствах».

В своё время в Англии вышла книга полковника Рустем-Бек «Россия в воздухе». В этой книге приведен очень интересный приказ кайзера Вильгельма своим войскам, в котором он вынужден был признать превосходство русских лётчиков. Вильгельм писал: «Я в полной мере горжусь моими пехотой, кавалерией и артиллерией и буду счастлив то же самое сказать о моем воздухоплавательном корпусе. Я желаю, чтобы мои авиаторы стояли на такой же высоте проявления своего искусства, как это делают русские».

Нынешняя отечественная война против немецких захватчиков выдвинула новых, вооружённых первоклассными машинами русских, асов, которые, продолжая славные традиции своих предшественников, стали грозой для немецкой авиации. Таран Петра Нестерова перекликается о бессмертными подвигами капитана Гастелло и штурмана Виктора Рогальского. Имена советских асов Покрышкина, Сафонова, Холодова, Вострухина, Неуструева, Хлобыстова, Пилютова, Литаврина, Клещова, Лавриненко, Гнидо, братьев Глинка, Горобец, Котлова, Катрича и многих других произносятся у нас с чувством гордости и уважения.

Подвиги советских асов войдут в историю и никогда не будут забыты потомками.

Доцент П. Дузь.