Бахирев Феофан Феофанович

Белоусов Василий Борисович

Гребень Макар Зиновьевич

Грищенко Кирилл Константинович

Деркачев Иван Владимирович

Джабаров Ибрагим Дмитриевич

Колесников Пимен Григорьевич

Королев Василий Андреевич

Костюков Степан Степанович

Кучеренко Григорий Александрович

Матвеев Иван Васильевич

Мельников Иван Петрович

Простаков Сергей Федотович

Самоделкин Виктор Михайлович

Смолин Алексей Федорович

Чулков Александр Николаевич

Эль-Регистан Габриэль Аркадьевич (автор)

* * *

Принадлежность:

130, 131, 132, 187, 188, 190 гв. шап и 946 шап

Эль-Регистан 
// Сталинский сокол 3.09.1943

В небе над Ельней

(По телеграфу от нашего корреспондента). Всю ночь над немецким расположением взвиваются ракеты. На наших позициям тихо. Они окутаны непроницаемой тьмой. Генерала авиации так же, как и командиров артиллерии, танков и пехоты, волнует один вопрос: заметил ли противник нашу подготовку к наступлению?

Утро застаёт нас на пункте наведения авиации рядом с наблюдательным постом артиллеристов. Видны немецкие траншеи и блиндажи на высотах, которые господствуют над всей местностью. Наш правый фланг зарылся в землю в болотистой низине, левый – опоясывает гребень пологого холма.

Утром наша артиллерия открывает огонь. Под грохот оглушающей канонады, свист пролетающих снарядов в последний раз проверяется готовность станции наведения. На доклад к генералу по эфиру является «Земля», на которой сидит штурмовая и бомбардировочная авиация. Командир истребителей доносит по телефону:

– Истребители в воздухе.

Мы это видим. «Яковлевы» и «Лавочкины», скользя с крыла на крыло, барражируют над полем боя. Мы знаем также, что сейчас «Петляковы» легли на курс, а «Ильюшины» – собираются взлетать. Каждый из трёх видов боевой авиации получил на этот день своё прозвище. Каждая поднимающаяся в воздух группа самолётов имеет свой позывной. И все знают названия нашей станции и нашего соседа – пункта наведения истребителей.

Канонада достигает апогея. Грозный рокот советских орудий перекрывает все шумы разгорающегося сражения.

Пламя взрыва и Чёрный столб дыма взметнулись над деревней, что против нас: артиллерия подожгла немецкий склад горючего. Огонь перекидывается на господствующие высоты, превращённые немцами в опорные пункты. В небе возникает нарастающий гул моторов и тотчас же радио передаёт хрипловатый возглас:

– «Топаз»! «Топаз»! Иду подавлять артиллерию врага.

– Я «Топаз», – говорит генерал в микрофон. – Я вас вижу. Идёте хорошо. Работайте спокойно. В воздухе истребителей противника нет.

Взрывы сотрясают землю, вздымающуюся к небу, где плотным строем идут наши бомбардировщики. И тотчас же пехота поднимается в атаку. Она шагает в полный рост через желтеющую рожь, за шквальным валом артиллерийского огня. Цепочки, выскользнув из болотистой низины, обходят косогор. Обгоняя их, на фланге выскакивают танки, ведя кинжальный огонь.

Знакомый грозный рёв моторов «Ильюшина» сигнализирует пехоте, что на поле боя явились её любимцы – штурмовики. Они идут четвёрками, сведенными в группы по 16–20 самолётов. Их ведут бывалые воздушные воины, называющие по радио генералу свои позывные. Здесь подполковники Грищенко, Простаков, Гребень, майоры Мельников, Матвеев, ведущие четверок Белоусов, Самоделкин, Джабаров, Бахерев, Королев, Костюков, Деркачев, Смолин, Кучеренко, Колесников и многие другие. Каждые 10 минут сменяются группы, и все они слышат в эфире спокойный, хорошо знакомый голос авиационного командира:

– Подтянитесь! Будущий, сбавьте газ! Так! Хорошо. Бейте глубже Никольского. Пехота заняла деревню.

Первая линия немецких укреплений была прорвана на ширину 4–5 километров через час после начала атаки, когда явились «Петляков-2». Авиационный командир немедленно передал им название деревень, в которые ворвались наши танки и автоматчики. Удар бомбардировщиков был перенесен в глубь немецкой обороны, откуда били пушки и миномёты. Зенитки, затаившиеся во время штурмовых ударов, открыли бешеный огонь.

Но «Петляковы» умелым маневром миновали опасную зону.

Возвращаясь, над самой нашей головой «Петляков-2» встретились с новой группой «ИЛ’ов».

– Это идёт Чулков, – говорит командир штурмового авиационного соединения и передаёт в микрофон: – Перенесите удар на Обухово.

– Ваше приказание понял. Иду бить Обухово, – отвечает Чулков.

Вместе с генералом мы помчались на вездеходе к только что занятой нашей пехотой линии траншей, дотов и блиндажей. Наведением остался руководить командир штурмовиков. Генерал хотел на неостывшем поле боя проверить качество работы авиации.

Горячее дыхание сражения ещё веет над траншеями. Струится дымок от недавних разрывов. Не улеглась пыль. Тлеет шинель на убитом немце. Вот его солдатская книжка: Август Юнг, 29 лет; ефрейтор; в германской армии с 1939 года; имеет два ранения. Метрах в пяти от него ничком лежит пожилой рыжеватый немец со свинообразной физиономией типичного бюргера. Это тотальный немец призыва весны 1943 года.

Здесь поработали «Ильюшин-2». И поработали славно! Они навсегда отучили тотального фрица пользоваться вместо стола для еды застекленной рамой фотографий колхозной семьи. Они закрыли счет ранений ефрейтора Августа Юнга, который подкладывал под зад пуховую крестьянскую подушку, со всеми удобствами устроившись у пулемёта. Заодно бомбы и снаряды штурмовиков отправили на тот свет десятки других фрицев, развалив блиндаж и разрушив огневую точку.

Повсюду разбросаны гранаты, патроны, противогазы, оружие, части амуниции, предметы окопного обихода. По всему видно, что наступление наших войск застало врасплох противника, который, понеся потери, поспешно откатился на вторую линию обороны. Что это именно так, подтвердил капитан Фридрих, командир одного из артиллерийских дивизионов, захваченный в плен в полдень.

«Наступление русских было неожиданным не только для нас, но и для высшего командования. Я скажу по тому, что когда один из наших офицеров доложил, что слышал накануне ночью шум советских танков, ему в штабе дивизии сказали: «Чепуха! Русские достаточно измотаны после Спас-Деменска, и до зимы за них можно быть спокойными...»

Мы возвращаемся на пункт наведения. Танки, хлынув в прорыв, углубляют и расширяют его, устремившись к реке Угричка. Авиация перенацелена на удары по переправам и действия по резервам. Почти нет минуты, чтобы в небе не было наших самолётов, безраздельно господствующих в воздухе.

Наступление идёт успешно, и к утру авиационный командир переносит свой КП на запад, к месту, где развёртывается второй этап сражения за Ельню. В управление авиацией командир штурмовиков внёс дополнения, подсказанные ему ходом самых событий. В первый день «Петляков-2» являлись к генералу лишь после взлёта со своих аэродромов; на второй – аэродромы связывались с пунктом по радио, заранее предупреждая о вылете групп.

Наша авиация несёт незначительные потери. Об'ясняетоя это отнюдь не тем, что немцы не подготовлены к отпору в воздухе, а прежде всего стойкостью и бесстрашием экипажей, выполняющих задание, их опытом, слетанностью и отличным сопровождением истребителей, которые как бы невидимыми нитями привязаны к штурмовикам и бомбардировщикам.

По приказу авиационного генерала, который стремится всё время видеть картину боя, мы вновь меняем базу. Наш вездеход несётся через поля, луга и болота, обгоняя бойцов, стаскивающих мёртвых фрицев с дороги на обочины. Мы следуем на запад вместе со звуками боя, огнями пожарищ и дымами: белый дым – бьет немецкий миномёт; дым серый – ахнули орудия; дым синеватый – горит «Фердинанд»; дым чёрный – облегчили свои люки бомбардировщики, бросили бомбы на головы немцев штурмовики.

К исходу второго дня наши танки и пехота, форсировав реку Угричка и стремительно продвинувшись вперёд, с боем ворвались в Ельню, очистив её от немцев. Введя в бой танки, противник предпринял несколько отчаянных контратак на левом фланге. Достаточно было одного взгляда на карту, чтобы понять, что он хочет отрезать наши войска, устремившиеся в прорыв. В разгape немецких контратак по радио послышался призыв пехотной станции:

– Ударьте по Красному. Противник сильно контратакует нас.

Призыв оказался излишним. Авиационный командир, воле которого была подчинена кипучая деятельность станции наведения, держал непрерывную связь по телефону с командованием. И благодаря этому стремительный ритм воздушной наступления совпадал с ритмом наступления на земле, а массы нашей авиации неизменно оставаясь хозяевами воздуха «висели на плечах» фрица.

Авиация нанесла немцам жестокий урон. 20 августа в девяти воздушных боях было сбито 11 самолётов; 30 августа в двадцати трёх воздушных боях – 34 самолетов; 31 августа в сорока трёх воздушных боях – 37 самолётов.

В воздухе ни на минуту не умолкает гул моторов. По земле идут колонны наших победоносных войск, мчатся танки, самоходные орудия, бронетранспортёры, автомашины. Из лесов к деревням и дорогам выходят уцелевшие от немецкого нашествия жители. Их вид без слов говорит о том, что они пережили.

К нам подходит жительница села Власово Дарья Григорьевна Ермоченкова. Тлеют угли её подожженной немцами избы. Но она не смотрит на пепелище своего дома, а долгим и тёплым взглядов оглядывает каждого из нас и сердечно произносит:

– Вот вы и пришли, наконец... Уходили – на вас не было погонов, и не было у нас только войска, танков, caмолётов. А без вас нас совсем стравил немец. Было у нас 62 семьи в деревне, осталось 6...

Наш разговор прерывается. Идёт генерал. Он спешит: нельзя отставать от жизни! А жизнь сейчас – это бой. Жизнь сейчас – это вперёд, на запад!

Эль-Регистан.

Смоленское направление.