Борисов Дмитрий Дмитриевич

Дужий Василий Ильич

Исаков Павел Михайлович

Камрин Юрий Александрович

Крюков Геннадий Павлович

Пилютов Петр Андреевич

Покрышев Петр Афанасьевич

Сожин Григорий Борисович (автор)

* * *

Принадлежность:

140 ббпап, 154 иап

Майор Г. Сожин 
// Сталинский сокол 3.09.1943

Бой ведет Дужий

Можно не разговаривать с Василием Дужим и не спрашивать о нём. Достаточно взглянуть в его открытое лицо, увидеть его походку, когда, накинув на широкие плечи реглан, шагает он но аэродрому, чтобы почувствовать, какой огромной внутренней силой обладает этот человек.

Украинская земля, где родился и вырос Василий Дужий, щедро наградила его богатырским здоровьем, той уверенностью и спокойствием, которыми отличаются доблестные правнуки Тараса Шевченко.

Лицо его уже покрыто морщинами, а голова усеяна седыми волосами. Дань ли это возрасту? Нет! Капитану только 36 лет. Отгадки под серыми приятными глазами, пряди серебристых волос, придающие обаятельность и скрадывающие суровость всего облика Василия Дужего, – это следы войны, в которой участвует он.

Его самолёт, подбитый зениткой, получил однажды много пробоин. Взрывная волна разбила все стёкла, даже очки пилота. Лицо Дужего было изранено, тёмная пелена затянула правый глаз. Произошло это на высоте 2.000 метров при сорокаградусном морозе. Собственно, достаточно было в тот момент на секунду потерять самообладание, и машина врезалась бы в землю. Но у Дужего хватило силы воли, хватило мастерства протянуть необходимую сотню километров, уйти с вражеской территории и только тогда, когда в баках оставались последние капли горючего, посадить бомбардировщик на шоссейную дорогу.

Биографию Василия Ильича Дужего украшают не только многие десятки боевых вылетов и схватки с вражескими истребителями. Пожалуй, самое блистательное в боевой жизни этого человека – плеяда воспитанных им учеников. Их у него много. Они разбросаны сейчас по всем фронтам: они воевали за Сталинград, бились насмерть за Харьков, они рука об руку со своим учителем уничтожают немцев под Ленинградом.

...Низко-низко над аэродромом плывут густые облака. В эти минуты, когда бомбардиров перевели во вторую готовность, Борисов, Исаков, Катрин, Крюков и другие улеглись на лужайке, недалеко от стоянок своих самолетов. Мы завели разговор о Дужем. Скромные, как правило, немногоречивые молодые лётчики и штурманы оживились, наперебой рассказывая о своём «батьке». В воздухе он всегда спокоен. И даже когда стрелок-радист передаёт ему тревожное сообщение: «Истребители противника», – Дужий отвечает: «Добре, добре».

Этих двух слов, произнесённых поразительно спокойным голосом, достаточно, чтобы вселить уверенность, придать бодрость духа, столь необходимую в опасные минуты. И тогда его ведомые, как птенцы, прижимаются к нему, строй становится крыло в крыло, и капитан продолжает с прежней уверенностью вести бомбардировщиков к цели. Ни ураганный огонь зениток, ни вражеские истребители не заставят Василия Дужего свернуть с боевого курса. Эта смелость, основанная на трезвом рассудке и большом мастерстве, крупицами впитывалась его учениками, и у них появился такой же «дужевский» твёрдый характер.

Разве не это было залогом выигранного боя девятки пикирующих бомбардировщиков с пятнадцатью немецкими истребителями? То были невиданный бой и невиданный итог его. Бомбардировщики сбили пять истребителей, истребители не сумели сбить ни одного бомбардировщика. В те двадцать минут, пролетевших, как одна секунда, ведомые Дужего слышали знакомый ровный голос командира: «Ближе держаться... Сынки, не рассыпаться... Следить за фрицами. Огоньку им...» И он так выводил своих питомцев из-под вражеских атак, что ни одна из них не принесла немцам успеха.

...Четыре дня мы ждали погоды, чтобы в группе пикирующих бомбардировщиков, которых поведёт Дужий, вылететь на боевое задание. В полку уже шутили – погода работает не на корреспондентов. У автора шутки были все основания: до нашего приезда пикировщики этой части делали по четьгре-пять вылетов в день. Когда они появлялись над полем боя, их узнавали по стилю, по «почерку» – компактная группа отлично бомбила позиции немцев. Недаром в полк за короткое время прибыло несколько благодарностей от наземного и авиационного командования. В эти дни слава о Дужем прокатилась по всему фронту. И даже те, кто не видел его, знали, что есть такой отважный бомбардир, седой капитан.

Приказ о вылете был неожиданным. Разведка донесла, что фашисты стянули к переднему краю до десяти новых артдивизионов. Командование решило послать 20 пикирующих бомбардировщиков и сопровождающих их истребителей для нанесения мощного удара по артминомётным позициям немцев.

Дужий, ведущий группы, вырулил на старт, и наш «Петляков» первым легко оторвался от земли. Мы сделали два круга над аэродромом, тем временем бомбардировщики собрались, и группа легла на маршрут.

На земле Дужий не раз говорил: «Держать хороший строй – это большое искусство». И вот перед нами демонстрация этого большого искусства и авиационной культуры. Слева и справа от нас – ведомые Каюрин и Крюков. Интервал от ведущего не более 15–20 метров. Я выглянул в правое смотровое окно и увидел улыбающееся красивое лицо Геннадия Крюкова. Кажется, протяни ему руку и можно обменяться крепким рукопожатием.

Дужий всё выше и выше поднимает пикировщиков. Высота 5.000 метров. В воздухе холодно. Ртутный столбик коснулся чёрточки – минус 10 градусов.

Посты наведения сообщают по радио – в районе цели истребители противника. Доносим командиру экипажа. Дужий не изменяет своему принципу и, как всегда, отвечает:

– Добре, добре...

Он уверен в своих ведомых, уверен в лётчиках подразделений Покрышева и Пилютова, прикрывающих нас. Широколобые «Лавочкины» и тонконосые «Яковлевы» взмывают ввысь, расходятся веером, прорезают облака, встречающиеся на нашем пути.

Огромные водные просторы озера напоминают, что мы недалеко от линии фронта. Это нетрудно заметить и по тому, что мы пошли на снижение. Дужий маневрирует по курсу и высоте. Армада наших самолётов разворачивается вправо и со стороны солнца выходит на цель.

Об'ект, однако, сложный. Надо перекрыть бомбами участок в несколько сот метров. Бомбовые люки ведомых уже открыты. Я прильнул к отверстию люкового пулемёта. Не успели мы вынырнуть из-за облаков, как фугаски и зажигалки посыпались вниз. Один за другим разгрузились и остальные бомбардировщики. Несколько сот бомб одновременно полетели на головы фашистов. Справа поднялись серые клубы дыма, слева вспыхнули языки пламени.

Немцы открыли ураганный зенитный огонь. Но в том и заключалось мастерство ведущего, чтобы неожиданно, используя облачность и солнце, вывести группу на цель. Мы отбомбились до того, как успели заговорить вражеские зенитки. Однако заговорили многие из них и очень зло. До 20–25 разрывов одновременно и с разных сторон появлялось в радиусе 50–100 метров от наших самолётов.

Дужий вновь с доворотами, изменяя высоту, маневрирует в зоне зенитного огня, и разрывы всё время оказываются в хвосте, «Петляковых». Правильно кто-то сказал перед вылетом, что капитан чувствует, куда будут бить немецкие зенитчики.

Даже в эти опасные секунды группа бомбардировщиков Дужего – единый слитный организм. Ведущий отлично соблюдает режим полёта, ведомые строго держатся своего места.

Мы приземлились на аэродроме, когда уже начало темнеть. Вскоре дешифрированный фотоснимок показал итог этого вылета: бомбы накрыли и уничтожили четыре крупные батареи, пятнадцать землянок, три дзота.

Майор Г. Сожин.