Веселкин Николай Васильевич

Коверов Алексей Корнеевич

Коверова Серафима Федоровна

Богданов Николай Владимирович (автор)

* * *

Принадлежность:

617 шап

Николай Богданов 
// Сталинский сокол 17.09.1943

Под развернутым знаменем

Осенний ветер развевает пурпурное знамя полка. Под знаменем – командир и пожилая украинская женщина. Все лётчики смотрят на неё. Обращаясь к женщине, начальник штаба читает торжественный приказ:

«...Об'являю Серафиме Федоровне Коверовой благодарность... Приказываю занести её подвиг навечно в историю полка».

Что за торжество в полку? Что за подвиг совершила женщина, стоящая под развернутым знаменем? Почему слёзы на сё худощавом липе?

Прислушиваемся внимательно к тому, что происходит перед строем.

Выступает лётчик-орденоносец младший лейтенант Николай Веселкин:

– Когда меня сбили над полем боя во время сражения за Ахтырку и я приземлялся с парашютом в расположении немецких войск, мелькнула мысль: «Ну, всё... Зачем я выбросился с парашютом? Ведь падаю в самую гущу фашистских войск... Лучше смерть под обломками, чем плен!».

Однако мне хотелось жить и бить немцев. Только недавно я овладел искусством штурмовки, и вдруг гибель! Неужели мне так не повезло? Завидев первого человека, я побежал от него. Но человек этот бросился ко мне и крикнул:

– Иди сюда, иди родненький, прячься!

Это была Серафима Федоровна Коверова, которая на своём огороде рыла картошку. Я укрылся в яме ботвой, и немцы меня не нашли.

Вначале я жил в яме на огороде. Невестка Серафимы Федоровны – Маруся и её подруга Саша носили мне пищу. В это время за город шёл жестокий бой. Молодых женщин убило снарядом. Тогда Серафима Федоровна стада заботиться обо мне сама. У соседского мальчика Володи Mухина она достала для меня пиджак, чтобы я не был так заметен, если попадусь кому-нибудь на глаза, и перевела меня в погребок, у самого дома.

Вокруг кишели немцы. Чуя свою гибель, они, как крысы, всё поедали, везде шныряли и несколько раз шарили в погребке в поисках с'едобного, чуть не натыкаясь на меня.

Много раз приходили патрули с обыском и приступали с допросом к Серафиме Федоровне:

– Ты видела, куда девался лётчик?

Ты должна знать, где он.

Серафима Федоровна стояла на своём:

– Не видела, не знаю.

– Возьмём корову, если не скажешь!

Взяли корову. Взяли свинью. Разорили весь дом. Я всё это видел. Однажды двое немцев стали бить Серафиму Федоровну. Они были плюгавые и отвратительные Я бы убил каждого из них ударом кулака... Но, стиснув зубы, я сдержался, стараясь думать, что я ещё убью не двоих, а больше. Моя горячность погубила бы не только меня, но всю семью, что меня приютила, всех внучат, соседей, дом Серафимы Федоровны. Тяжело мне было, но пришлось стерпеть. Так прожил я девять дней. А на одиннадцатый пришла Серафима Федоровна и шепнула:

– Удирают немцы. Садятся на машины чтобы бежать. Окружили их наши, так что не чают вырваться Те, что меня били, сидят за столом, пьют шнапс свой и ревут, плачут, крокодилы! Беги, Коля, к нашим, скажи, чтобы поторопились, а то сожгут нас немцы перед отступом. Грозятся: «Алесс капут!» Значит, всем смерть...

Я покинул своё убежище и ночью пробрался к своим передовым частях. Остальное известно...

Ахтырка была освобождена нашими частями. Лётчик, которого считали погибшим, вернулся в полк. Узнав его историю, командир приказал Веселкину слетать в Ахтырку, навестить свою спасительницу и пригласить её в гости в полк.

Теперь она стоит под знаменем, слушал слова благодарственного приказа, и слёзы текст по её сухому, скорбному лицу.

Опасность и горе уже позади. Почему же теснит грудь и комок подступает к горлу?

– Благодарим тебя, Серафима Федоровна, за спасение советского офицера, за твою любовь к родине. Ты стояла за отечество, не щадя своей жизни, как настоящий воин... Ты пример для многих. Твой портрет будет у нас висеть в офицерском собрании, и, когда будут спрашивать нас: «Кто это?» – мы ответим: «Серафима Федоровна Коверова – мать нашего полка!».

Два сына её в Красной Армии. Муж, старый каменщик Алексей Корнеевич Коверов, тоже пошёл воевать. Наказывал беречь дом, хозяйство, чтобы было где приклонить голову после этой страшной войны. Хорошо помнила его наказ Серафима Федоровна. Следила, чтобы не подтекали крыши сараев. Поправляла заборы, заботилась о саде. Глаз не спускала с коровы. Выхаживала поросёнка, хотела запасти добрый бочёнок сала. Работала не покладая рук.

Но эти заботы не затмили в женщине главного чувства – большой любви к своим людям, непримиримой ненависти к врагам. И в минуту большого испытания, не задумавшись, рискнула она всем, что у неё было, и своей жизнью.

Немцы для неё – лютые враги, в какой бы личине они ни являлись. И не взять её им ни страшными угрозами и пытками, ни посулами и лаской. Она и горы, золота не взяла бы, предложи его немцы за выдачу советского лётчика.

Много горя выдержала женщина и не плакала. А теперь под развернутым знаменем полка не может сдержать слёз. И хочется ей сказать в ответ на все навязанные, незнаемые почести:

– Любые, родные, все вы дети мои! Как же мне не любить, как не заботиться о вас? Кто же спасёт Украину, как не вы?

Да будь живая вода, она бы из ада её добыла, чтобы оживить каждого погибшего в бою. Будь у неё крылья, – она летала бы на поле боя, чтобы врачевать раны и вернуть каждого сражённого в строй. Сердце кровью у неё обливается при виде врага на родной земле, смоченной потом дедов и прадедов, исхоженной натруженными ногами.

За каждого сына родины готова она отдать свою жизнь – простая украинская женщина.

Громкое «ура» раскатывается в честь её по аэродрому. Высоко держат воины алое знамя над головой. И клянутся лётчики отомстить врагу за её муки, за её слёзы, за горе всех матерей, которые ждут от своих сынов полной победы нал немецкими извергами.

Николай Богданов.

Действующая армия.