Безгубов Иван Павлович

Богомолов Георгий Сергеевич

Глушко Федор Парфенович

Гуляков

Соркин Наум Михайлович

Тимохин

Федоров Александр Яковлевич

Горбатюк Евгений Михайлович (автор)

* * *

Принадлежность:

28 иап

Герой Советского Союза капитан Е. Горбатюк 

Воспитание снайпера
// Сталинский сокол 16.10.1942

Воспитание истребителя-снайпера слагается в основном из двух элементов: овладения искусствам воздушной стрельбы и отработки техники пилотирования.

В нашей части занятия по стрелковому делу строятся не только на теории; широко используется и приобретенный нами боевой опыт. Большую часть времени, отведенного для учебы, мы проводам в тире и на старте. В тире летчики тренируются до тех пор, пока в совершенстве не научатся быстро и точно стрелять по силуэтам самолетов под различными ракурсами. На старте мы стреляем по конусам.

Раньше у нас, так же как во многих других частях, требовали от летчика, чтобы он обязательно дал побольше попадании в конус, и мало обращали, внимания на маневр. Поэтому истребитель пристраивался как можно ближе к конусу и преспокойно вел огонь. На самом деле в воздушном бою так не бывает. Противник не даст к себе пристроиться. Теперь мы требуем от летчика, чтобы он атаковал конус, а не шел рядом с ним. Контролируем выполнение этого требования следующим образом. Буксирует конус только командир подразделения или его заместитель, которые следят за стреляющими. На стрельбу вылетают постоянные пары. В то время, как ведомый стреляет, его ведущий, находясь сзади, указывает по радио на ошибки, допускаемые в маневре. Кроме того, правильность заходов определяем на земле, по пулевым пробоинам в конусе. Летчикам запрещено подходить к конусу на дистанцию, меньше установленной.

Очень важно научить истребителей брать правильные упреждения при атаках вражеских самолетов под большими углами. Для этой цели мы используем трассирующие пули. Вначале почти все летчики дают малое упреждение. Очередь в лучшее случае попадает в хвостовую часть конуса, а чаще всего пули проходят далеко позади него. И лишь после того, как летчик собственными глазами убедится в ошибке, он начинает практически устранять ее. Во время любого занятия по воздушной стрельбе, будь оно в классе или на аэродроме, необходимо задавать летчикам короткие задачи на определение правильных упреждений. Например, где должен быть в кольце «Ю-88», атакуемый сзади с кабрирования в 30° с дистанции 150 м.? Первое время обучаемые при таком вопросе путались, даже размышляли. Теперь этого нет. Правильный ответ следует почти немедленно.

В результате систематической тренировки истребители шире используют возможности своего самолета. Немцы ил «Мессершмиттах» не любят в бою применять правые развороты. Значит, нам надо больше тренироваться на правых фигурах. Поэтому у нас заведено, что все полеты по кругу проводятся с правыми разворотами.

Заканчивается отработка техники пилотирования учебными воздушными боями на разных высотах. Деремся и на 7000 м. Начинаем с боя парой, затем переходим к групповым. Обстановку при этом стараемся максимально приблизить к действительной. Для этого взлетаем с разных аэродромов, в месте встречи ищем друг друга, стремясь первую атаку произвести неожиданно. Учебные воздушные бои играют большую роль в подготовке снайперов лишь в том случае, если они оканчиваются детальным разбором действий каждого летчика.

Найдутся командиры, которые, ознакомившись с нашей системой наземной подготовки снайперов, отнесутся к ней скептически. У них появятся вопросы: как мы выкраиваем время для занятий, для полетов, для стрельбы, откуда берем горючее на учебные вылеты и т. д. Ведь часть-де ведет боевую работу. Когда-то и мы так думали. Однако когда взялась по-серезному за это дело, то нашли все необходимое. В любой действующей авиачасти бывают паузы, а технику пилотирования можно отрабатывать, например, при возращении с патрулирования и в другие моменты.

Немаловажное значение в воспитании отличных воздушных бойцов имеют детальные критические разборы боевых вылетов. На этих разборах очень часто действия отдельных летчиков разбираются «по косточкам». Также большую пользу приносят огневые конференции, которые мы проводим несколько раз в месяц.

С самого начала войны в части завиден такой порядок, что летчик воюет на одной и том же самолете. Этого правила придерживаемся и сейчас. Летчик сам руководит пристрелкой оружия на машине, проверяет установку прицела и, если находит нужным, даже подбирает себе тип прицела по вкусу. Проделав всю эту работу, он, конечно, еще больше верит в огонь своего самолета.

Мы всячески добиваемся постоянства пар истребителей. Это особенно важно, так как слетавшиеся летчики прекрасно понимают друг друга. Комплектуя пары, мы обязательно строим их с тем расчетом, что ведущий будет готовить воздушного снайпера из своего ведомого. Практика показала, что из таких пар впоследствии вырабатываются отличные охотники.

Я думаю, что нельзя считать снайпером летчика, бесцельно расходующего боекомплект. Вооружение наших машин настолько мощное, что сбить врага, можно одной очередью. Как-то летел я в паре с лейтенантом Глушко. Мы внезапно увидели поблизости от себя «Мессера» и одновременно дали по нему по одной небольшой очереди. Немец, сделав двойную бочку, свалился на землю. Аналогичную встречу имел капитан Богомолов. С дистанции около 70 м. он одной очередью зажег «Ме-109ф».

Но одной очередью противника можно сбить лишь в том случае, если ведется огонь не «наощупь», а прицельно. Мое твердое убеждение, что, атакуя бомбардировщика, особенно если это одиночка, или внезапно нападая на вражеских истребителей, обязательно надо пользоваться прицелом.

Хочу сказать еще о таком правиле при расходовании боекомплекта. Если видишь, что бой предстоит затяжной, то еще больше береги патроны, стреляй короткими очередями, не увлекайся заградительными трассами. Один раз наша восьмерка дралась с группой противника, состоящей из 40–45 самолетов. Бой был длительный и окончился уничтожением девяти вражеских машин. Мы потеряли два самолета. После этого боя старший лейтенант Соркин, сбивший одного немца и разогнавший еще нескольких, вернулся на аэродром, имея в запасе треть боекомплекта, а летчик Безгубов, дравшийся рядом, сжег все свои патроны впустую.

Наиболее эффективна стрельба с дистанции не более 100 м. Но воздушный снайпер должен уметь прицельно стрелять с расстояния до 400. Кроме того, ему необходимо отлично вести огонь с самолета, находящегося в любом положения. В боевой практике нашей части был случай, когда лейтенант Тимохин сбил «Ю-88» одной очередью с переворота в момент крутого пикирования, а лейтенант Гуляков не менее успешно уничтожил «Мессера», выполняя горку с углом в 70°. Отсюда вывод – лучше отрабатывать применяемые в бою фигуры. Для скоростной машины – это петли (петля Шовиара), боевые развороты, раверсманы, управляемые перевороты.

Выполнял пилотаж, надо опасаться «зависания» самолета в результате потери скорости. Это очень опасно в бою. Лично я из этого сделал такой вывод, что во время группового боя на вертикалях не следует гоняться за «Мессершмиттом» в тот момент, когда он пикирует. Все равно, враг после пикирования полезет вверх. И вот тут, в момент, когда неприятельский самолет как бы «зависает» в верхней точке, его надо бить с кабрирования. Как-то нашей четверке пришлось встретиться с 10 «Мессершмиттами». В этом бою мы применили такой прием и сбили четырех немцев.

Заканчивая статью, хочется затронуть вопрос об «охотниках». Охота – одна из высших форм работы истребителя-снайпера. Она дает отличные результаты. Достаточно было снайперу старшему лейтенанту Федорову с напарником вылететь дважды на охоту, как немцы не досчитались двух своих самолетов с экипажами. Мы сейчас имеем большое количество истребителей-снайперов, мечтающих об охоте, имеем отличные, вполне пригодные для этой цели самолеты, и все же такого размаха, как снайперское движение в наземных частях, воздушная охота не получила. За это дело надо взяться немедленно.

Герой Советского Союза капитан Е. Горбатюк.
Действующая армия.