Башкин

Васильев

Григорович

Демченко Александр Степанович

Марченко

Нестеров

Пашков

Толмачев

Уточкин Серегей

Эль-Регистан (автор)

Эль-Регистан 

Русский
// Сталинский сокол 30.10.1942

1.

Солдатскую славу свою Александр Демченко добывал не легким путем. Час держалась в воздухе его машина. 15 пудов бензина и пуд масла пожирала она за это время. Демченко сидел в открытой кабине, готовый ко всяким неожиданностям. В правом кармане у него покоился альтиметр определения высоты, в левом – таблица скорости падения тел в воздухе, карандаш и бумага дли математических вычислений. На случай воздушной встречи с врагом на коленях лежал маузер. Подлетая вплотную к немцу, он выцеливал на мушку его грудь и голову из пистолета. Ну, а если вражеский пилот, уклоняясь от встречи, нырял вниз, Демченко разматывал вертушку, где у него была накручена тонкая проволока. На конце ее болталось четыре крючка и бомба весом в один фунт. Летчик, сочетая маневр по горизонтали с маневром по вертикали, старался зацепить и взорвать ею вражеский самолет.

Вот какой боевой техникой располагал пилот черноморской авиации! Он был и летчик, и штурман-бомбардир, и стрелок, и механик – великолепный знаток авиационных моторов. Александр Демченко, нижний чин русской армии, верой и правдой служил своему отечеству. Честно храня воинскую присягу он бил врага российской земли, немца, в воздухе, бил не на живот, а на смерть, не щадя самой жизни.

Мое повествование относятся к самой заре русской авиации, зарождавшейся накануне войны 1914–1918 годов. С появлением первых самолетов на них мастерски летали русские спортсмены Сережа Уточкин, Васильев и др. Капитан Нестеров имел уже на своем счету первую в мире мертвую петлю. Бесстрашный истребитель сбил тараном немецкий самолет, и это был первый таран на земном шаре, приумноживший славу победоносного русского оружия.

В годину войны Александра Демченко посадили на машину и сказали:

– Немец угрожает твоему дому. Летай и бей его.

И Демченко, в мирных условиях не поднимавшийся никуда выше крыши, водил в небе самолет. Его отец, дед и прадед, астраханские пекари, великие мастера по русским калачам, ужаснулись бы, узнав, что их потомок летает по воздуху на машине. Это была не машина, а двадцать два несчастья! Мотор или чихал или молчал. Масло наливалось прямо в картер, и шатун разбрызгивал его по цилиндрам для смазки. Самолет, страдая бесконечным количеством недостатков, в любую минуту мог преподнести в воздухе экипажу неожиданный сюрприз.

Все заботы о машине падали на плечи нижнего чина, являвшегося вторым членом экипажа воздушного корабля.

Демченко летал на «Кертисе» без особых происшествий. В разгар войны, которую об'явили немцы русским, он пересел на английскую летающую лодку «Флейнбот» и нес обязанности и разведчика, и истребителя, и бомбардировщика на Черноморском фронте.

Первые авиабомбы, изобретенные штабс-капитаном Толмачевым, были круглее, как арбуз. Никаких приспособлений для бомбометания авиация не имела, бомбы сбрасывались с борта на-глазок. Глаз у Демченко был хороший, сердце не знало страха и, перелетев Черное море, в один из дней он сбросил пудовую бомбу на заданную цель.

Корабли Черноморского флота, наблюдала взрыв от прямого попадания бомбы во вражеский военный об'ект. Командующий флотом приказал отдать воинские почести смелому морскому летчику. Эскадра была выстроена в ряд с командами на шканцах, оркестры грянули церемониальный марш, и гидрокрейсер продефилировал мимо расцвеченных флагами кораблей, имея на борту славного черноморского летчика Александра Степановича Демченко и его боевую машину.

На следующий день, совершив дерзкий разведывательный полет, пилот обнаружил два незнакомых военных корабля, которые полным ходом мчались к горлу Черного моря. Русский сокол кружился над кораблями, высматривая их тип и вооружение. Неожиданно спикировав до самой воды, он разглядел надписи на бортах. Круто развернувшись, он полетел в Севастополь с сенсационной вестью о появлении в русских водах немецких пиратских крейсеров «Гебен» и «Бреслау».

Орден «Св. Георгия Победоносца» украсил грудь отважного морского летчика. Скромный солдатский георгиевский крест на оранжево-черной ленте был первым знаком почета, которым отметила земля русская своего доблестного воздушного воина, асса морской авиации, соратника знаменитого капитана Нестерова.

Асс – по-французски означает «туз».

Летчик Александр Демченко был тузом в колоде карт. Велась большая, опасная игра. На карту была поставлена судьба России. В Россию вторгся немец, не знающий жалости, расчетливый, бессердечным враг, с которым у русского народа были кровные счеты со времен нашествия ливонских псов-рыцарей...

2.

Конструктор инженер Григорович создал первые отечественные морские самолеты. Их наименование последовательно менялось: «М-3», «М-4», «М-5», «М-9» Летающая лодка «М-9» вступила в строй воздушных сил Черноморского флота в декабре 1914 г. Она держалась в воздухе добрых 4 часа, развивая скорость до 150 километров в час. Имея потолок в 1000 метров, самолет этот был рассчитан на экипаж из трех человек и двухпудовую бомбовую нагрузку.

Русская авиация законно гордилась отечественной машиной. Много боевых вылетов совершил на ней Демченко, приобретая навыки опытного военного летчика. Это был лучший самолет из тех, на которых ему доводилось драться в войну с немцами.

Страна испытывала нужду в хороших моторах для самолетов. В 1915 году военные власти создали несколько комиссий для изучения достижений авиационной техники союзной Англии и Франции. В одну из таких групп и был включен унтер-офицер Александр Демченко.

Английский офицер привез русских в один из городов неподалеку от Лондона, вежливо распрощался на вокзале и вскочил на встречный поезд. Русские люди остались одни в чужом городе, не зная ни языка, ни обычаев страны. Через два дня Демченко ходил по заводу «Роллс-Ройса», знакомясь с цехами. Первоклассный слесарь и механик, он попал в родную стихию. Чертежи и схемы раскрывали ему все тайны устройства моторов «Роллс-Ройса». Детали, выделываемые на его глазах в цеху, дополняли недосказанное.

Около двух лет пробыл здесь Демченко.

В конце 1916 года его отозвали в Париж для изучения моторов «Испано-Сюиза». Через четыре месяца он знал их не хуже «Роллс-Ройса». Обладая свойственной русскому человеку широкой и открытой душой, летчик сжился с французами так же, как к с англичанами. В часы обеденного перерыва ходил со своими французскими друзьями, рабочими завода, в соседний кабачок с громким названием «Отель Меканик». Здесь они выпивали традиционный бокал виноградного вина за победу русских, французов и англичан над «бошами».

В ту войну французы называли немцев «бошами», т. е. свиньями. Называли так потому, что, как и в прошлые войны, немцы вели себя на чужой земле, как гнусные животные. Полчища жадных, прожорливых свиней они врывались во французские деревни и русские села, грабя дома, насилуя женщин и разбивая головы младенцев прикладами ружей.

Французские рабочие были отличными ребятами, Париж – хорошим городом, завод «Испано-Сюиза» – первоклассным заводом. Но русский человек Демченко тосковал по далекой, милой сердцу России, по морским просторам любимого Черноморья, по родному синему небу, в которое взмывал он на боевой машине, вдыхал грудью крепкий, соленый ветер. И когда его вызвал морской атташе посольства, офицер в больших чинах, и об'явим, что его оставляют инструктором на французском заводе до конца войны, Александр Демченко нарушил воинский устав, требующий безоговорочного подчинения начальству.

– Не могу, – произнес он сдавленным голосом. – Сброшу себя с Эйфелевой башни, если оставите здесь...

Тридцать суток ареста при казармах Перпиньяка получил наш унтер-офицер от морского атташе за неположенный по уставу ответ начальству. Явился в Перпиньяк, доложил дежурному офицеру о своей провинности и отправился на гауптвахту коротать в безделье тридцать дней и тридцать ночей на хлебе и воде.

Тридцать суток гауптвахты не излечили тоски Демченко по родине. Сокола в клетке не удержать! После настойчевых хлопот летчик выпросился назад в Россию, в действующую армию. Это было накануне Февральской эволюции. Прибыв в Петербург, он получил назначение в рамбовскую летную школу и окончил ее в рекордно короткий срок со званием подпоручика.

Как опытного пилота и знатока моторов, его оставили здесь же, в Тамбове, в качестве инструктора. В этой должности и застало его наступление генерала Краснова на Питер.

Демченко и его старые товарищи по оружию Башкин и Пашков, выбившиеся в летчики из низших чинов, выполняя задания Смольного, совершали разведывательные полеты в расположение красноармейских частей.

После Краснова на Петроград наступал Юденич. Падение города ожидалось с часу на час. Шла эвакуация. Депутат С'езда Советов, летчик революционной армии, Демченко получил боевой приказ перегнать звено своих самолетов «М-9» в Москву. Тройка краснозвездных морских самолетов в весенний холодный день легла на курс по маршруту Ленинград – Тверь – Москва. Это был рискованный сухопутный рейс морских воздушных кораблей, летевших над нерастаявшими еще реками и озерами. А когда Демченко появился над московским аэродромом, все живое сбежалось к месту, над которым кружился смелый пилот на летающей лодке. Русский летчик продемонстрировал класс своего мастерства. Промчавшись мимо ожидавшей его кареты «скорой помощи», он мягко посадил на снег летающую лодку.

Вскоре, выполняя революционный приказ, Демченко повел шестерку самолетов «М-9» на юг, на помощь бакинским пролетариям. Но Баку пал, пока они находились в пути.

Отряд Демченко остается в Астрахани, 6 «морских девяток» осуществляли стратегический план, предусматривающий высадку десанта в Гурьеве, в тылу у белоказаков. Надо было отвлечь внимание канонерских лодок «Карс» и «Ардаган», хозяйничавших на беззащитном Каспийском море. Три парохода с полевыми пушками приняли борт шестерку самолетов, играя роль доморощенных авиаматок. Они доставили самолеты с астраханского рейда к Тюленьему острову. Здесь Демченко выгружал на морскую волну свою эскадрилью, снаряжая каждый самолет пудовой бомбой. Ведущий взлетал, ведомые пристраивались, и Демченко вел их на Дербент и Петровск. По три раза в день шестерка сбрасывала свои пудовые бомбы на эти города, наводя панику на войска противника и отвлекая его внимание от Гурьева.

Самолеты были в дырах и заплатах. Перевязанные веревочками, закрученные проволокой, они непостижимым чудом держались в воздухе. Камер на колесах не было, покрышки просто-напросто набивали соломой, веревка заменяла амортизаторы. Посадка была по плечу лишь людям с железными нервами. Машина так стукалась о землю, что из глаз сыпались искры, в ушах гремел гром. Бензина не было совсем. Летали то на спирте с эфиром, то на так называемой «казанской смеси». Пилоты ломали голову над тем, из чего она приготовлена, но так и не могли узнать. Было лишь установлено одно: полет свыше 40 минут грозил обмороком самому выносливому человеку, настолько удушливыми были газы, выделяемые смесью при горении.

Сергей Миронович Киров, посещая базу отчаянных пилотов, не раз просил:

– Летайте потише. Берегите себя, не рассыпьте машины.

– Понятно, – говорили пилоты, смущенно переглядываясь.

Но в пылу боевой работы они невольно нарушали обещание беречь себя. Не раз, вступая на своих «летающих гробах» в воздушные схватки с врагом, астраханский авиаотряд сбивал вражеские самолеты иностранных конструкций.

Боевой приказ перебросил русского летчика из Астрахани в Николаев. Крым был занят войсками барона Врангеля. Офицер по кличке «Рваный нос» командовал группой белогвардейских бомбардировщиков, которые безнаказанно бомбили советские города. «Рваный нос» бесчинствовал на азово-черноморском побережье, терроризируя жителей советского Николаева.

Командир первого советского истребительного авиаотряда Демченко прибыл в Николаев со своими отчаянными ребятами, пересевшими на «Ньюпоры». Он горел желанием встретиться в воздухе с носителем уголовной клички капитаном Марченко. Но «Рваный нос» не пожелал подвергать себя случайностям подобной встречи. Александр Демченко был советским ассом – тузом. И «Рваный нос» знал, что такой туз побьет в его колоде любую карту, в том числе и пиковую даму, которая была изображена на фюзеляже его белогвардейского самолета. С прибытием отряда советских истребителей бомбардировки Николаева сняло, как рукой. «Рваный нос» спешно перебазировался на другой аэродром.



А. Демченко (1942 г.).

Кончилась гражданская война! Не с кем уже драться закаленному в воздушных боях русскому воину...

Он – на вокзале в Николаеве. С ним Ираида Дмитриевна – жена и верная подруга пилота, сын Дима 11 месяцев от роду.

Они едут навстречу судьбе в Москву...

3.

Профессия летчика – одна из благороднейших профессий на земном шаре. Научить летать можно каждого человека. Но без любви к самолету, без призвания к авиационному делу, без искорки летного таланта никогда никому не стать выдающимся пилотом. Настоящего пилота, познавшего радость многих взлетов в небо на послушной его воле машине, на земле не удержишь...

Так случилось и с Демченко. Он работал в Главвоздухофлоте, неся также обязанности инструктора в академии им. Жуковского. Но осе это было не его. Хотелось летать. Летать, летать!.. И он осаждал всех и каждого просьбами отпустить его из канцелярии на простор воздушных морей и океанов.

В 1925 году он получил назначение рейсовым пилотом в Средней Азии.

В далекий край поехали всей семьей. Осели в знойной Бухаре, городе мечетей и минаретов, с узкими кривыми улочками, окаймленном зеленью фруктовых садов. Вокруг были люди со своеобразным укладом жизни, незнакомыми обычаями.

Широчайший круг обязанностей несли летчики «Добролета» в Средней Азии. Демченко возил на своем самолете семена для крестьян в кишлаки, воду для экспедиций в пески, буквари для школы в отдаленные районы, почту для мирных граждан в города, патроны для воинских частей в далекие гарнизоны. Басмаческие шайки шныряли еще в горах, среди песков…

За три года, которые провел на советском востоке рейсовый пилот, ему выпала честь проложить новые трассы. Демченко открыл воздушное сообщение со столицей Хорезмского оазиса Ургенчем и Ташаузом, куда до него люди пробирались на верблюдах двадцать суток. Его самолет опускался на узкую горную площадку таджикского городка Гарм, окруженного хребтами Дарваза. Областной центр ранее 8 месяцев в году отрезанный от всего мира, связался кратчайшим путем со столицей республики Сталинабадом. Он совершал рейсы в Куляб, откуда телеграммы привозили на ишаках через горы на двенадцатые сутки.

Теперь эти места не узнать! Теперь там никого не удивляют ни гудки автомобилей, ни рев авиационных моторов. А ведь в те времена, о которых идет мой рассказ, увидев самолет в небе над Гармом, два старика скончались от разрыва сердца, и это зафиксировано в одном из официальных документов, хранящихся в Сталинобадском центроархиве. В те времена темное, суеверное население глухих таджикских кишлаков принимало самолет Демченко за «шайтан арабу», т. е. «колесницу дьявола», и падало ниц в ожидании страшного суда.

Совершив прыжок, из 60-градусной жары в 60-градусный мороз, летчик попадает из знойной Средней Азии в холодную Сибирь. Ему поручили разведать новую трассу из Иркутска в Якутск.

В течение 2 лет, находясь далеко в стороне от крупных населенных пунктов России, в глуши и безлюдьи, он неизменно принимал участие в событиях, волнующих умы и сердца граждан его родины. Развозил оленеводов и учителей, золотоискателей и врачей, геологов и охотоведов, лесорубов и академиков. Упал где-то в тайге невиданный по величине метеорит, советский ученый Кулик пробирается к нему с запада, – Демченко летит искать его с востока от порогов Ангары до Енисея, имея на борту экспедицию Академии наук во главе с Сытиным. На своей вместительной машине он перетаскал сотни тонн разнообразнейших грузов, начиная от золотых самородков, кончая собачьими упряжками и опилками для утепления зимовок.

Так в летных буднях шли дни и месяцы славной жизни рейсового пилота, пока его не вызвали в Одессу принимать самолет «Дорнье-Валь». На этой морской машине, держась водных систем, он совершил перелет Одесса – Новая Земля.

Новые задачи поставила перед ним страна: разведывать льды.

В страну, добившуюся мирового признания, потянулись иностранные корабли, и летчик Демченко летел впереди караванов, как проводник, выискивая проходы в ледяной пустыне, через Карское море к устью Енисея, от устья Енисея – к полярному порту Игарка. Работа ледового разведчика ему нравилась, он остался бы здесь надолго, если б не рыба.

Случилось так, что исчезла рыба. Рыба исчезла из прибрежных вод Каспия, и рыбаки забили тревогу. Косяки, которые десятилетиями исправно ходили в районах, где промышляли рыбу, внезапно изменили своим привычкам. Летчика Демченко вызвали в Ленинград. Ему вручили самолет с приказанием лететь, не теряя времени, на Каспий и найти среди его водных просторов пропавшую без вести рыбу.

Приказ есть приказ. Русский летчик вылетел в Астрахань. Рыбу в море искать оказалось нелегко, легче было б найти иголку в сене. А главное, никто до этого с самолетов рыбы не высматривал, никто не знал, как она выглядит сверху, и можно ли увидеть ее вообще.

Много крови испортила летчику злополучная рыба. Опытные рыбаки ему подсказали, как ее искать. Они сообщали Демченко, что во время хода косяков рябы чайки собираются в большие стаи. Сопровождая рыбу, которая идет в верхнем теплом слое морской воды, чайки пикируют на зазевавшуюся рыбешку.

Чайки, так чайки! Летчик привычным движением натянул на голову шлем и полез в кабину.

День за днем, квадрат за квадратом облетывал он море. Искал чаек, и, наконец, выискал первую стаю. Чайки носились, как оглашенные, пикировали по всем правилам летного искусства, но никакой рыбы, кроме той, которая блистала в клюве пикировщиков, летчик не видал. Мешала рябь. Меж тем надо было не только находить косяки рыбы, но и определять, в каком направлении они двигаются.

В новом свете предстали давно знакомые морские просторы. Летая над ними, он думал одно: как увидеть рыбу?

Кропотливо изучал пилот волны при ветре и рябь во время штиля; разгадывал секреты освещения водной поверхности, пробовал разные высоты. И установил, наконец, законы «рыболовного пилотажа». Чтобы увидеть рыбу и выследить ее, надо строго держать высоту в 500 метров, имея солнце и ветер сбоку или сзади – вот в чем секрет! С этой высоты косяк открывается перед взором темным пятном на зеленом фоне моря.

С той поры, найдя стаю чаек, а затем косяк, Демченко садился на воду. А рыбаки, едва заметив, что самолет опускается, спешно подплывали на катерах, распуская сети.

(Продолжение в следующем номере).