Герои публикации:

Леонидов Л. (автор)

Л. Леонидов 
// Сталинский сокол 02.10.1943

На приднепровских дорогах

Дорога ведёт к левому берегу Днепра. И каждый из нас с нетерпением ждёт: когда, наконец, на горизонте покажется красавец Днепр. Издалека доносится гул артиллерии, свист миномётов. Яркий солнечный день озаряется далёкими вспышками. По обочинам дороги – свежие остовы немецких машин, подожжённых нашими штурмовиками, следы воронок. Приднепровские поля перепаханы огнём, расчерчены ходами сообщений, изрыты гнёздами пулемётов.

Наш путь лежит через десятки деревень, от которых остались одни лишь названия: Григорьевка, Николаевка, Гавриловка, Пригожее. Этот наудачу взятый ряд сёл представляет собой испепелённую землю. Руины. Опустошения. Ещё дымятся балки сгоревших хат. И над прекрасными садами Украины стелется горький дым пожарищ. Немцы последовательно выполняют приказ своего обер-бандита Гитлера. Отступая, они всё сжигают: дома, хлеб, крестьянские амбары.

Среди обгоревших балок хаты в пепле роется старая женщина. Мы остановились возле неё. Она подняла свои заплаканные глаза.

– Что вы ищете?

– Фотографию дочки...

Почему эта старая женщина, назвавшаяся Марией Панасенко, решила, что огонь, пожравший дерево, пощадит фотографию её дочки, – трудно сказать. Она рассказывает о своем горе:

– Любимая она была у меня. Ксенечка. Кабы не война, теперь бы в институте училась, в Днепропетровске. Доктором хотела быть. Я её, родную, так берегла от немцев. А как отступать стали, потянули с собой. Доченька упирается, плачет. «Не пойду!» – кричит, у немецкого офицера руки кусает. Тогда немец плёткой полоснул её, кричит: «Большевичка «на!» – и застрелил. Хоть бы мне её фотографию найти...

Чем утешить Марию Панасенко из села Гриторьевка Днепропетровской области? Где взять слова?

Сколько этих рассказов о расстрелянных, искалеченных, угнанных в рабство vкраинцах довелось нем слышать в днепровских сёлах!

Васильевка. Чудом уцелевшее село. Немцы планировали, что они удержатся до пятницы. Но наши танкисты ворвались в четверг, и немецкие звери не успели сделать своё чёрное дело: подпалить дома и пашни. Радости сельчан нет границ. Шутка ли, пришли свои, родные, и дома целы! Но нет, кажется, хаты, в которой бы радость не омрачало большое горе. В этом селе немцы расстреляли 46 крестьян, обвинённых в сочувствии партизанам.

В хате, где нам довелось ночевать, в семье Грицковых было торжество по случаю прихода Красной Армии. И на ужин был подан пшеничный хлеб.

– Эго, когда немцы отступали, я мешок пшеничной муки у них припрятал, – лукаво говорит старик Григорий Грицков.

Впервые на селе открылся базар. При немцах крестьяне боялись выносить что-либо на рынок: отнимут.

В Брагиновке у ребят большой праздник. В помещении их школы, где раньше была фашистская полиция, первого октября открывается советская школа. Пришли учительницы. Шумно, весело. Нехватает только любимца ребят – педагога Льва Леонтьевича Черняка. Вместе с жителями села Брагиновка его расстреляли в овраге, обвиняв в укрытии партизан.

Около школы мы застали и председателя сельсовета – больного, отзывчивого старика Павло Самойловича Смирнова. Немцы публично выпороли его.

– 25 плёток получил он, – рассказывают ребята.

Старик до сих пор не может опомниться.

В сёлах Украины снова звенят песни девушек. В сельсоветах мужчины деловито обсуждают, где взять лес, глину для восстановления сожжённых хат. Приветливо машут руками сельчане, провожая идущие по дорогам машины с нашими войсками. Они мчатся вперёд, на запад, к берегам Днепра.

Л. Леонидов.