Барашков Харитон

Ежунов Семен

Конышев Николай Сергеевич

Подгорный Иван Викторович

Богданов Николай Владимирович (автор)

* * *

Принадлежность:

163 иап

Ник. Богданов 
// Сталинский сокол 23.10.1943

Летчик-агитатop

Когда лейтенант Конышев не вернулся с боевого задания, вся эскадрилья сразу почувствовала, какого товарища она лишилась. Не стало одного из лучших запевал любимой песни лётчиков «Тучи небом проносилися», самого способного чтеца газет, к выразительному голосу которого так привыкли. Не стало зачинщика многих горячих бесед и споров на злободневные темы. Особенно почувствовали потерю молодые, недавно пришедшие в эскадрилью лётчики. Конышев был тем человеком, который всегда внимательно присматривался к ним, знал их мысли и настроения, умел в теплой, задушевной беседе ободрить, поднять настроение. Конышев был их верным другом и наставником. Он толково и терпеливо помогал молодым осваивать опыт передовых воинов.

Раньше, когда Конышев был здесь, рядом, людям эскадрильи казалось таким обычным видеть в руках у него свежую газету, новую брошюру. Он старался раздобыть их раньше всех и приносил литературу в эскадрилью, чтобы поскорей познакомить воздушных бойцов с политическими новостями. Все привыкли, что именно Конышев начинал беседы о новых приемах в тактике врага, о прошедших воздушных боях.

Конышев внимательно следил за политическими событиями во всём мире, регулярно отмечал каждое событие на фронтах отечественной войны. Каждый день он знал лучше других, где сегодня проходит линия фронта, и умел толково рассказывать о тех или иных наступательных операциях Красной Армии.

Словом, Конышев был прирожденным агитатором, который, во-первых, хорошо владел живым словом, во-вторых, неизменно и настойчиво пополнял свои знания, и, что очень важно, слово у него всегда подкреплялось делом, личным примером.

В жестоких боях лейтенант Конышев сбил пять немецких самолётов.

...И вот теперь Конышев пропал, и все ясно почувствовали, что он был душой эскадрильи.

Что же случилось с лейтенантом Конышевым? Товарищи видели лишь, как пошёл вниз его самолёт, подбитый в воздушном бою недалеко от Днепра, на территории, ещё занятой немцами.

Мало кто заметил парашютиста, скользнувшего в лес. А между тем Конышев успел выпрыгнуть, подобрал стропы, ускорил спуск и благополучно приземлился.

Так он очутился один в лесу на правом берегу реки, куда тогда ещё только стремились наши части. Прижимая к груди пистолет, Конышев пошёл отыскивать партизан. Но вместо вооружённых людей лейтенант повстречал исхудавшую женщину, собиравшую грибы. На её тёмном лице при виде лейтенанта не отразилось ни удивления, ни радости. Женщина скупо ответила на несколько вопросов и вдруг потребовала документы.

Только удостоверившись, что перед ней советский офицер, она оживилась и повела его за собой в чащу леса. Здесь лётчик увидел целый лагерь. Из окрестных деревень и поселков бежали сюда жители, скрываясь от немцев. Они питались грибами, орехами. Не видели соли и хлеба. Жили в землянках и шалашах. Всё выносили: голод, холод, только бы не попасть в лапы немецких насильников и дождаться своих.

«Упавшего с неба» лётчика встретил как вестника скорого избавления.

– Где Красная Армия? Скоро ли будет здесь? Что на «большой земле»?

Конышева забросали вопросами. И вот тут ему пригодилось всё то, что он читал, знал, что кропотливо собирал, выписывал, конспектировал в своих походных тетрадях. Каждое его слово жадно впитывалось сотнями людей, старых и малых. Такой благодарной аудитории агитатор ещё нигде не встречал.

Он рассказал о положении на фронтах, о великих победах Красной Армии, пересказал последнюю сводку Информбюро, которую хорошо знал. На оказавшейся у кого-то карте показал, где сейчас наши войска.

Лётчика угощали лесными лакомствами, а затем стали рассказывать ему о своих горестях и страданиях, испытанных под фашистским ярмом. Каждый советский человек был об'ектом для немецких облав. Девушки рассказали, как они дважды убежали от немцев: в первый раз, когда зазевался немецкий конвой, а второй раз уже из вагонов, когда наши самолёты бомбили станцию железной дороги.

– Когда наши начали бомбить, они заметались, как крысы, – кто куда. Охранники залезли в дренажные трубы. А мы разломали двери – и давай в лес! До тысячи наших людей тогда спаслось.

По привычке опытного агитатора Конышев записал эти факты в свой блокнот: для будущих бесед с лётчиками.

Старики рассказали, как до 20 тысяч наших людей выручили лётчики, когда разрушали немецкие переправы через Днепр. Немцы согнали туда окрестное население из междуречья, чтобы угнать в тыл. Пригнали сюда и множество скота, подвод с хлебом и разным продовольствием. Когда налетели наши самолёты, среди немцев началась паника. Воспользовавшись этим, жители разбежались, уводя с собой подводы, скот. Теперь все ждут Красную Армию, скрываясь в лесах.

И это записал Конышев.

Погостив у лесных жителей сутки, лётчик решил пробираться к своим. Два старика – Семен Ежунов и Харитон Барашков – переправили его через реку и провели через немецкие заставы...

Мы посетили эскадрилью капитана Подгорного в тот самый момент, когда лётчик Конышев проводил одну из своих самых увлекательных бесед о том, что он видел на правом берегу реки, куда безудержно рвались в ту пору все, от пехотинца до лётчика-истребителя.

Умело и разнообразно ведёт свою агитационную работу комсомолец лейтенант Конышев. Он отдается этому делу всей душой. Вся его боевая деятельность тесно сплетается с политической агитационной работой.

– Для меня агитация, – говорит Конышев, – не «нагрузка», не поручение. Я прежде всего живу естественной для меня жизнью комсомольца, советского офицера, который не может отставать от событий и любит большевистское слово. Просвещая и закаляя сознание других, я обогащаю самого себя, укрепляю свой боевой дух. Агитатор у лётчиков – это не просто беседчик и чтец газет, а передовой офицер, который должен во всем быть примером для остальных. Таким я и стараюсь быть.

Ник. Богданов.