Брызгалов Павел Александрович

Гришин Виктор Александрович

Кожедуб Иван Никитович

Мухин Василий Филиппович

Пуршев Михаил Иванович

Яманов Борис Дмитриевич

Сожин Григорий Борисович (автор)

* * *

Принадлежность:

240 иап

Майор Г. Сожин 
// Сталинский сокол 23.10.1943

Герой Днепра Иван Кожедуб

Летчик Иван Кожедуб только за последние десять дней сбил 11 вражеских самолетов. Одиннадцать фрицев поверг он на землю и всех – в районе Днепра. Сын Украины, потомок запорожских казаков гонит с родной земли врагов, бьет фашистов так, как его славные предки били польских панов и немецких рейтаров.

Фронтовая биография этого украинского парня весьма коротка, но выразительна. Своим стремительным течением она, как образно говорят его друзья, опережает темп боев, развернувшихся на Украине.

– Иван Кожедуб? Он только три месяца назад впервые понюхал порох, – вспоминает штурман Яманов. – Ну, посмотрели бы вы тогда на него! Это был такой застенчивый юноша. А поглядите-ка сейчас: орел, гроза немцев! У него на личном счету 21 сбитый самолет.

Может быть, воинское счастье сделало Кожедуба героем? Может быть, ему чертовски повезло в боях и он за три месяца выдвинулся в ряд лучших советских летчиков, которые годами завоевывали авторитет и славу? Нет, не то и не другое! Те, кто знает Кожедуба, кто чувствовал его локоть в бою, относят бесспорные успехи молодого сокола за счет его таланта.

– Он родился летчиком-истребителем, – говорят боевые друзья Кожедуба.

И это действительно так. Когда анализируешь воздушные бои, которые провел Кожедуб, вникаешь в его тактику, чувствуешь тогда мертвую хватку его атак, от которых враг не может уйти...

Но вот и сам Иван Кожедуб – молодой, коренастый человек. На земле он кажется тихим, скромным и даже нерасторопным. Зато совсем другой он в воздухе – стремительный, злой, страстный и хитрый боец.

– Расскажите о своих последних боях...

Кожедуб вынимает из кармана записную книжку, чтобы вспомнить некоторые детали наиболее интересного воздушного боя. Пробегая глазами собственные записи, он нашептывает: «Двадцать девятого числа хватанул «Шмитта». Первого октября – «Ю-87». Это лаптежник. Ага! Нашел... Второго октября ребята крепко повоевали».

И он рассказывает о том, как воевали его ребята, а не о том, как сам сбил в бою трех немцев. В его рассказе всё происходит очень просто, нет ничего героического. Поймал немца в прицел, ударил огнем, фриц свалился – вот и всё. Но в действительности Иван Кожедуб – мастер классических атак, человек, который в воздухе всё видит и как будто бы заранее знает, откуда появятся немцы.

Правило Кожедуба – искать противника, искать боя, первым завязывать его, первым атаковать. В воздухе этот 23-летний паренек беспредельно энергичен и неутомим. Видит он всегда далеко вокруг, осмотрительность у него натренирована до предела. «Голова всегда, как на шарнирах», – об'ясняет Кожедуб. Заметив врага, он короткой фразой предупреждает ведомых и всей группой, как одним кулаком, врывается в строй противника. Обычно Кожедуб с первой же атаки сбивает немецкие самолеты.

Так было и 2 октября, когда он в одном бою уничтожил два «Юнкерса» и одного «Мессершмитта».

Группа «Лавочкин-5» прикрывала тогда наши наземные войска. Кожедуб возглавлял шестерку – группу истребления вражеских бомбардировщиков, а Гришин – шестерку отсечения их истребителей. Вот появился первый немецкий эшелон – 27 «Ю–87». «Лавочкины», как метеоры, ворвались сверху сзади в строй немецких самолетов. Кожедуб открыл огонь по крайнему «Юнкерсу». Он подошел к нему вплотную, хотя стрелки открыли неистовый огонь и голубые шнуры трасс проносились над плоскостями и козырьком. «Юнкерс» стремительно понесся вниз. Строй немцев не выдержал, они расползлись по небу. В это время ведомые Кожедуба выбирали себе жертвы. А сам Кожедуб, отвалив в сторону, ринулся на другого «Ю-87».

Была отбита атака первых 27 «Юнкерсов». Через некоторое время появилась еще одна группа. И опять «Лавочкины», устремившиеся на перехват, заставил» врага сбросить бомбы вдалеке от наших войск.

Но вот показалась третья туча немецких бомбардировщиков. У наших летчиков уже были на исходе горючее и боеприпасы. Однако ни один из ведомых Кожедуба не ослабил напора, не уступил права первого удара. Ведомые знают стиль Кожедуба: воевать до последнего патрона и никогда не выпускать из рук того, кого решил сбить.

Летчики, которых водит в бой Кожедуб, уверены в нем, знают, что он бесстрашный, умный, стойкий командир, что никогда в трудную минуту не бросит он своих бойцов. Описываемое сражение с немецкими самолетами еще раз подтвердило это замечательное качество Ивана Кожедуба. Уже в последние секунды боя он заметил, как к одному ведомому пристроился сзади «Ме-109». Бросив «Юнкерса», за которым охотился, Кожедуб мгновенно оказался нал «Мессершмиттом» и так чисто «срубил» его, что потом на земле все вспоминали об этом с искренним восхищением.

В бою отличился сам Кожедуб. Но больше всего он, нынешний командир эскадрильи, был счастлив за своих молодых друзей. Он радовался за Павла Брызгалова, который заметил отколовшегося от строя «Мессершмитта», зашел ему в хвост и тремя очередями расстрелял врага. Потом Брызгалов развернулся вправо и догнал в землю «Юнкерса». Радовался Кожедуб и за Василия Мухина, своего постоянного ведомого, в которого он верит, как в самого себя.

– Молодец, Вася! – восторженно говорит о нем Кожедуб. – Спас Пуршева. Его пытался атаковать «Мессершмитт». Но Мухин не дал маху, – атаковал фрица сверху и сбил его.

В стремительных темпах проходят воздушные бои на Днепре. По три-четыре раза в день вылетает Кожедуб с товарищами, чтобы уберечь наземные войска от немецких бомбежек. Устают летчики, иногда пропадает аппетит, по ночам плохо спится. Но об этом никто не говорит.

– Битву на Днепре выиграем мы! – вот что сейчас на устах у соколов, которые поддерживают наступление пехотинцев.

Не раз в течение дня Кожедуб изучает карту, на которой начертана линия фронта. И всякий раз, довольный, изрекает: «Великое дело сделано, Днепр форсирован!» Кожедуб понимает все значение происшедшего. Он вкладывает в каждый бой с фашистскими летчиками всю страсть своей души, весь пыл молодости, все мастерство, которое приобрел за короткое время пребывания на фронте.

Нелегко далась ему эта непродолжительная, но суровая боевая школа. Не раз глядел он смерти в глаза.

Недавно в одном из воздушных боев над Днепром, атакуя «Юнкерса», Кожедуб, как всегда, подошел к нему вплотную и тут чуть было не поплатился жизнью Стрелки «Юнкерсов» вели сильный огонь. Иван пренебрег опасностью, и его истребитель был подожжен. Летчик во-время заметил, как правую плоскость самолета охватило пламя. Левым скольжением он сумел погасить огонь и спасти себя и машину. И в тот же день Кожедуб вновь был в воздухе.

Уже в сумерки возвратился он из последнего полета, вылез из кабины самолета злой, хмурый.

– Чортовы «Шмитты»... – пробурчал он.

– Чем вы недовольны, товарищ командир? – спросил у него техник.

– Да зря слетали, не было фрицев. Я даже «бочку» завернул над их территорией...

В этом весь Иван Кожедуб, неугомонный и страстный боец.

Майор Г. Сожин.