Брехов Константин Владимирович

Драмарецкий Леонтий Фомич

Иванов

Мясин Алексей Панктратьевич

Пономарев Егор Андреевич

Свичкарь Николай Николаевич

Степанов

Шитов Петр Иванович

Богданов Николай Владимирович

* * *

Принадлежность:

62 шап

Ник. Богданов 

Охотники за танками
// Сталинский сокол 12.11.1941

Выпал первый снег. В одну ночь он закрыл ровной, пышной пеленой черную подмосковную землю. На рассвете с севера на юг проносились рваные седые облака, все подсыпая и подсыпая белой пороши.

Засыпаемые снегом, на ровном поле стояли люди в меховой одежде, в разноцветных унтах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Первая пороша, – что может быть лучше для охотников!

Нахмурив дремучие брови, прищурив горящие глаза, впереди всех большой и немного сутулый, как медвежатник, стоял Леонтий Драмарецкий. Рядом с ним маленький и ловкий Петр Шитов. Здесь же Егор Пономарев, с детства участвовавший в волчьих облавах степной Башкирии, и москвич Алексей Мясин, видавший волков и медведей только в зверинце.

Все они нынче – охотники за танками и думают только об одном, как бы не упустить такого случая, как первая пороша. Прекрасно поохотились они и по чернотропью. По охотничьему календарю так называется то время глубокой осени, когда опавший лист уже загнил и почернел на тропах, когда леса оголились и зверю нигде нет пристанища.

Немецкие танки, зашедшие в леса и завязнувшие в грязи, стали сверху видны, как на ладони.

Наши пикировщики целые дни вились над подмосковными рощами и дубравами, поражая прямыми попаданиями тяжелые танки, указывая штурмовикам наибольшие скопления железного зверья.

Совместная охота была такой удачной, что штурмовики вылетали по четыре раза в короткие осенние дни. После каждого вылета на лесных полянах, где дачники любили собирать грибы, на проселках, по которым проезжали только телеги с молоком, оставались обгоревшие и поломанные остовы фашистских бронированных чудовищ.

Летчики находили их везде, где бы они ни прятались. Охотник за танками должен быть зорок, хитер и наблюдателен.

– Танк – он от самолета куда хочешь залезет. Один раз смотрим – на краю села большой стог соломы, молотилка, недомолоченные снопы. Колхозная картина, одним словом... А под стогом оказались танки.

– Залезают они и в избы. Как ткнет в простенок, так бревна и выдавит. А сам под крышу. И сидит, выставив гляделки. Сверху как будто обыкновенная деревня, а глядишь – она с начинкой.

– Однажды мы заметили танки под мостом, который был наполовину разрушен.

– Зимой им будет хуже, следы видно…

Молодой штурмовик младший лейтенант Степанов, которому разрешен полет, внимательно прислушивается в разговору «стариков», имеющих по тридцати вылетов на танковые охоты.

Признаться, он в свой первый полет не разглядел даже места, откуда били по нему зенитки. Так близко мелькала земля, что леса, деревни, поля и речки сливались в одну серую карусель.

Только опыт дает возможность летчику разглядеть сквозь бешеную скорость и танки, и машины, и спрятанные зенитки.

Снежные облака поднялись немного выше. Совсем уж рассвело. Пора в полет. Командир вполголоса рассказывает задание. Летчики быстро вычерчивают на картах заданный курс. В воздух летит ракета, и один за другим боевые самолеты уходят вверх. На аэродроме остается небольшая группа людей и среди них раненый Константин Брехов.

Это самый страстный охотник за танками. По самым скромным подсчетам, он истребил их не менее семидесяти штук. Но вот фашистский снаряд разорвался слишком близко. В левой руке до сих пор еще сидят осколки. Рука уже действует, но врачи еще не разрешают летать. Напрасно убеждает их Брехов, что для летчика самое главное – правая рука.

На медиков не действуют его авиационные доводы.

Пропустить вылет по первой пороше, – что может быть досаднее?

Время ожидания тянется нестерпимо медленно. Мотористы и воентехники то и дело поглядывают на часы. Накануне командование ВВС Западного фронта наградило большинство из них именными часами за самоотверженную и образцовую подготовку самолетов на боевые задания. И сержант Иванов и младший воентехник Свичкарь не прочь лишний раз взглянуть на заслуженные подарки.

Брехов первым слышит отдаленный гул моторов. Одна машина, другая, третья. Вот и все. Поднимая снежную ныль, слегка покачивая длинными, широкими крыльями, самолеты важно заруливают на свои места. Пробоин почти нет. Царапин и вмятин мало. А ну, каковы результаты?

Докладывает старший лейтенант Шитов:

– В районе цели встретили снегопад и низкую облачность. Пользуясь знанием местности, решили прорываться. В деревне Б., как и сообщала разведка, застали ночующую пехотную часть противника. Ночлег охранялся несколькими дивизионами зенитной артиллерии. Но противник не ожидал налета, и солдат у орудий не было. Деревня подожжена и разрушена бомбометанием без всяких помех. Наблюдались отдельные солдаты противника, выбегающие из домов в нижнем белье...

Докладывает старший лейтенант Драмарецкий:

– Большую группу танков удалось обнаружить по следам. Они зашли в лощину и стала в круг. Внутри круга поставили грузовики с пехотой и автоцистерны. Во всей видимости, опасались ночевать в деревне из-за ночных бомбежек. Следы говорят, что они пришли в лощину среди ночи, после сильного снегопада. При налете группа не успела рассредоточиться. Стрельба снарядами была очень удачна. Наблюдали пожары. Хорошо бы послать туда пикировщиков. Солдаты частью побиты, частью разбежались и растащить танки быстро не успеют...

Докладывает младший лейтенант Мясин:

– Противник все больше лезет в теплые помещения. На окраине деревни Т. нами были замечены танки, покинутые командами. Водители ночевали в избах. При открытии нами огня стали бежать из деревни прочь от танков. По всем данным, в деревне спрятана большая танковая часть – во все сараи ведут следы гусениц... Разрешите сделать второй вылет на ту же цель.

Разрешение получено. В этот день было сделано четыре вылета.

Быстро спустился зимний вечер. Все охотники за танками собрались в жарко натопленном просторном доме. После хорошего ужина – мертвый час. Сняв тяжелые меховые комбинезоны, гимнастерки, летчики расположились по-домашнему.

Мясин и Драмарецкий затеяли единоборство на шахматном поле. Их сильные, большие руки, только что сжимавшие рукоятку управления, осторожно передвигают шахматные фигурки. А мысли далеко.

– Дисциплинка-то у них все падает... Ты заметил, Алеша, как танкисты от танков улепетывали? Это что-то новое... Гарде королеве! – Драмарецкий прищуривает глаз, вспоминая:

– Бывало, побьешь танки, – через час прилетишь, их уж нет – в ремонт утащили... А теперь? Ты видел, сколько на дорогах брошенных танков?

– Зима, – односложно отвечает Мясин. – Шах королю!

– Зима нынче ранняя, как при наполеоновском нашествии...

– Наполеон? Наполеон к этому временя уже из Москвы бежал, а они еще и Бородина не испытали...

– Испытают похуже Березины...

За окнами снова идет снег. Крупный, холодный, обильный. Опять предвидится хорошая пороша. Что может быть лучшего для охотников за танками!

Ник. Богданов.
Действующая армия.