Машинский Александр Андреевич

Семенов Николай

Глазов

Груздев Борис Николаевич

Фраерман Р. (автор)

* * *

Принадлежность:

161 иап

Р. Фраерман 

Отважный летчик Машинский
// Сталинский сокол 14.11.1941

Он был молод и умер смертью храбрых. Ничем судьба не обидела его: все, что нужно для воина, чтобы товарищи любили его, а враги смертельно боялись, было в храбром сердце отважного летчика Александра Андреевича Машинского. Неудержимое веселье в минуты отдыха, беспримерная смелость, непреодолимое упорство, уменье и слава, боевая слава летела за ним, неотступно при каждом вылете его на штурмовку, при каждой схватке в воздухе с врагом. Самые трудные боевые задачи всегда поручались ему. Он их выполнял, как мастер, помогая своми меткими ударил громить 268-ю фашистскую дивизию.

Он не отступал никогда. Четыре вражеских самолета сбил он один в воздушных боях с противником, а пятый – вместе со своим ведомым Николаем Семеновым.

В районе В. при сопровождении наших бомбардировщиков он вместе со своими ведомыми Глазовым и Груздевым встретил целое звено новейшего типа немецких истребителей «Хейнкелей-113». Один из «Хейнкелей» пошел на наших бомбардировщиков, а другой, развернувшись, пошел прямо на него. Это был смелый хищник, который, однако, больше, чем на свою смелость, надеялся на совершенство и непобедимость своей машины. Но разве им, хищникам, соперничать с бесстрашием наших истребителей? Машинский хорошо знал, как нужно бить врага

Он пошел в лобовую атаку. Короткие мгновения проходили в ревущем воздухе, приближая смерть к врагу. Но фашисты не любят смотреть смерти в глаза. «Хейнкель» не выдержал и свернул направо. Но и в стороне, направо, нашел он свою смерть. Машинский дал ему очередь в пузо. Потом искусством, удивительным для молодого пилота, скользнул, вверх на своем грозном истребителе, резко пикируя, обрушил прямо на голову врага другую длинную очередь свинца. «Хейнкель» загорелся и пошел вниз, волоча за собой до земли дым и пламя.

Таким же бесстрашием и искусством отличался Машинский и в своих штурмовках наземных целей врага. И вражеские танки, паровозы, машины и мечущиеся в страхе колонны фашистских солдат знают следы его пуль и снарядов.

В последний бой он вылетел 27-го числа прошлого месяца. Он был, как всегда, спокоен и весел и как-то особенно радостен. Накануне ему выдали кандидатский билет.

Да, он радовался, он шел в этот бой большевиком. На этот раз он дрался с «Фокке-Вульфом» высоко за облачностью, недоступной для зрения. Что происходило таи никто не видел. Только наземные войска увидели вражеский самолет, камнем упавший на землю. А спустя несколько минут из-за облаков показался и сам Мишинский. Он еще кружился, тянул на свой аэродром. Он любил свою машину, как живое существо. И как живая, но уже об’ятая пламенем, прошла она над вершинами леса, стремясь к своему привычному месту, словно для того, чтобы принести тело героя к его боевым друзьям и товарищам, словно для того, чтобы они могли склонить знамена над его могилой и сказать:

– Слава героям! Вечная слава павшим в бою за отчизну.

Р. Фраерман.