Плескачевский Лазарь Юдович

Л. Плескачевский 

С партизанским отрядом
// Сталинский сокол 30.11.1941

(Из дневника журналиста *)

...На крыльце дома Дмитриева стоял самовар, а сам хозяин смазывал коляску. Увидев гостей, он пригласил их в избу.

Посидев минут десять, рассмотрев все фотография и иконы, поболтав с хозяйкой, Саша заторопилась.

– Спешить некуда, – заметил Онаний. – В штабе прием начинается в 10 часов, да и Финагин поспать любит.

– Так я во двор выйду, – предложила девушка, – подышу свежим воздухом.

Не спеша вышла Саша из дому. Словно гуляя, пошла она по сельской улице. Вот околица, большак... Скрывшись из виду, разведчица свернула в лес.

Лесными, знакомыми с детства тропками обогнула она деревню и вошла в местечко с другой стороны.

В центре, огороженное колючей проволокой, стояло здание немецкой комендатуры. Саша осторожно обошла его и, остановившись у небольшого особняка, тихо постучала в дверь.

В окно выглянуло старушечье лицо. Через минуту Саша сидела в чистой просторной комнате.

9. Народная месть

Поговорив со старушкой, Саша расположилась у окна. Взгляд разведчицы был устремлен за кисейную занавеску, на здание германской комендатуры.

К часовому подошел невысокий мужчина средних лет. «Григорьев, – вспомнила Саша. – Кулак, осужденный за поджог колхозного хлеба, – откуда он появился?»

Вскоре пришла девушка, которую ждала Саша. Они долго беседовали. Все необходимые введения Саша запомнила.

– А сейчас, – сказала она подруге, – нужно узнать, где сегодня и завтра будет Григорьев.

Через час девушка принесла точные сведения: кулак отправляется на пару дней в родную деревню. Позавчера он выдал немцам брата одного из партизан. Немцы долго пытали Николая И., кололи штыками, вырвали ногти, били сапогами. Звери, раз’яренные героической стойкостью Николая, продели сквозь его виски проволоку и на ней повесили свою жертву.

Саша подождала, пока стемнеет, и огородами выбралась из местечка. Нужно было притти в отряд к утру, чтобы не упустить Григорьева.

Преодолев более сорока километров, разведгруппа в 5 часов утра докладывала командиру отрада о виденном и слышанном. Командир отряда тотчас отправил к Григорьеву двух партизан.

– И у нас много новостей, – сообщил разведчице командир. – Группа Владимира взорвала мост вместе с охраной и без потерь выбралась из опасного положения. Партизан Троицкий оказался предателем. Отец его – поп, нанялся в немецкую комендатуру. Троицкий переметнулся к нему. Он имел задание привести к нам карательный отряд. – Возвратился и наш комиссар. Теперь советская власть организована и существует.

Бойцы, которых отправил командир для уничтожения предателя Григорьева, встретили по пути группу стариков. Вооруженные топорами и вилами, они вели Григорьева в отряд. Во время обыска старики обнаружили у него немецкие пропуска и следующее отношение:

*) См. №№ 30—35.

Партизаны-разведчики тт. Николай и Афанасий, получив задание, ушли в разведку. Фото Л. Плескачевского.

«Господину коменданту. Настоящим прошу вашего распоряжения о выдаче удостоверении гр-ну Григорьеву Петру Григорьевичу, что он является связистом и вполне надежным и честным человеком. Бургомистр В. Финагин».

...Построившись в колонну по одному, мы двинулись. Задача перед группой стояла серьезная: разыскать и разгромить фашистский карательный отряд, появившийся в районе. Шли, соблюдая необходимые меры предосторожности. Перед тем как пойти в ближайшую деревню, командир группы Алексей выслал разведку.

Сообщения разведчиков показывали, что карательный отряд скрылся. Возвратившаяся конная разведка доложила:

– Вчера вечером отряд погрузился в машины и убыл на станцию Д. Оттуда он отправился в неизвестном направления.

Решили подождать возвращения еще двух юных разведчиков, ушедших в противоположном направлении. Ждать пришлось недолго. Сообщение их заставило всех встрепенуться. Оказывается, немцы были совсем недалеко. Утром фашисты прибыли в деревню П. на двух грузовых и одной легковой машинах. Они собирались дальше, но, узнав, что все мосты взорваны партизанами, решили повернуть. Мы поспешили к дороге.

Отличное местечко выбрал Алексей для засады. В густой кустарнике партизаны были совершенно невидимы. За кустарником начинался лес. Пересеченная местность давала возможность незаметно отойти. Мы лежали в семи метрах от дороги. У пулемета были Василий и Юра.

...Наблюдатель протяжно свистнул. Автоматчики приросли к автоматам, наши руки инстинктивно легли на кольца гранат. Послышался шум моторов. Немцы, не доезжая метров двести до нашей засады, дали очередь по лесу. Через несколько минут показалась легковая машина. Василий взглянул на Алексея. Тот кивнул. Это означало: «Короткая очередь». Звонко застрочил ручной пулемет. Легковая машина пробежала немного вперед и ткнулась в канаву.

Теперь нельзя было терять ни мгновения. Подоспели грузовики с солдатами. Машины с брезентовым верхом – отличная мишень. Частый огонь из пулемета и винтовок заставил остановиться и эти машины. Мы метнули в грузовики полдесятка гранат.

Наблюдатель дал три коротких тревожных свистка. Оглянувшись, мы увидели, что по дороге приближаются два броневика.

Возбужденные и довольные удачной засадой, делаем привал неподалеку от дороги. Юра черпает воду из какой-то канавы, и, достав сухари, мы обедаем.

Возвращаемся мы другой дорогой. Предводительствует Юра. В этих местах он ежегодно охотился, знает каждую тропку. У сухого клена мы останавливаемся. Кленовый лист лучше всего заменяет махорку. С «козьими ложками» из кленового листа, но спеша, идем домой.

По опасность подстерегает партизана в самых неожиданных местах. И потому, как только головной дозорный свистнул, мы скрылись в чаще. Алексей отправился выяснить, в чем дело.

Возвратился он в сопровождении немолодого крестьянина.

Это был связной из отряда М., с которым я познакомился еще до ухода в тыл, на нашей территория.

– Несколько дней назад, – рассказал по дороге связной, – мы установили, что в районном центре П. осталось 12 немцев. Подготовившись, изучив дом, в котором они живут, и людей, которые их обсуживают, мы вечерком явились в местечко. Из немецкой комендатуры на всю улицу неслись звуки какого-то марша. Музыка прерывалась пьяными возгласами. Три метко брошенных гранаты оборвали веселье.

Л. Плескачевский.
(Продолжение следует).