Герои публикации:

Герке Бернгард

Мацкин А. (автор)

А. Мацкин 

Гитлеровские колонизаторы
// Сталинский сокол 13.11.1942

Во время августовских боев на Дону выстрелом из противотанкового ружья был сбит «Юнкерс». Из всего экипажа немецкого бомбардировщика спасся только стрелок-радист Бернгард Герке. В его полевой сумке среди обычных предметов солдатского обихода оказался старый номер берлинского экономического журнала.

– Зачем вы таскали с собой эту книгу? – спросили на допросе у Герке.

– Я экономист, – ответил двадцатидвухлетний гитлеровский солдат.

Сын владельца дрезденской машиностроительной фирмы. Бернгард Герке готовился к банковской карьере. Он изучал коммерческую корреспонденцию в школе, и теперь, в летной части, ему, как знатоку экономических вопросов, поручили раз'яснить «группе новичков из Вены» смысл так называемого восточного похода.

Герке раздобыл берлинский журнал и принялся его штудировать. Катастрофа в донских плавнях прервала его занятая в самом начале. Он успел прочесть только одну статью, озаглавленную весьма двусмысленно: «Принципы экономической реконструкции восточных пространств». Наследник дрезденской фирмы подчеркнул заключительный абзац этой статьи красной чертой: «Присоединение восточных земель открывает новую стадию развития германий государственности. Эти земли с их хлебными фондами, углем и металлом будут служить неисчерпаемым резервуаром немецкого процветания. Реальный путь к этому один – установление режима преобладания и всеобщего господства национальной идеи... Немец должен стать безраздельным хозяином восточного пространства».

С таким непринужденным цинизмом формулирует влиятельный берлинский журнал грабительские цели войны с Советским Союзом. И в этом признании нет ничего неожиданного или чрезмерно откровенного. Немецкий фашизм с первых дней своего существования об'явил о колонизации славянских земель до волжских рубежей.

Гитлеровское правительство и германское командование открыто провозгласили своей программой уничтожение русского государства и порабощение русского человека; немецкие генералы неоднократно и публично признавали, что ставят перед собой прямую и непосредственную задачу – уничтожить завоевания Великой Октябрьской революции и превратить советских людей в «трудовую силу, способную только повиноваться, только выполнять ей предназначенное».

Моралью современного немца об'являются насилие и бесчестие. Солдат Бернгард Герке поджигает кварталы Ростова и Новочеркасска. Генерал фон-Бок рекомендует расстреливать на месте русских военнопленных, не способные к физическому труду. Гитлеровцам не уступают их союзники – румыны и итальянцы. Они устраивают в Краснодаре грандиозную виселицу. («Мы уже повесили 200 русских», – записывает в своем краснодарском дневнике румынский офицер). Всему населению Дона предлагается под страхом смерти сдать теплые вещи. В Ворошиловграде вывешивается приказ, предающий военно-полевому суду группу местных жителей, утаивших от немецких властей валенки и другую «теплую зимнюю обувь». Такова мораль немецкого убийцы-колонизатора: круши, жги, бей, хватай, будь безжалостным и беспощадным. «Только низкие люди и подлецы, лишенные чести и павшие до состояния животных, могут позволить свое такие безобразия в отношении невинных безоружных людей» (Сталин).

Немецкие солдаты – люди с моралью животных – насаждают на захваченных советских землях «режим преобладания», как деликатно именует берлинский журнал преступный фашистский порядок. Это режим пыток и массовых убийств, всеобщего ограбления, разрушения городов, рабства, уничтожения памятников культуры и искусства, режим голода и смерти.

Охранители этого режима – агенты полиции, представители комендантской власти, офицеры хозяйственной администрации (как правило, выходцы из рядов немецкой плутократии) и сельскохозяйственных управлений (как правило, помещики и помещечьи сынки). И рядом с ними – пестрый и жадный сброд продавших родину наемников: урядники времен Скоропадского, кулаки из Полесья, помещики, считающие себя украинцами и белорусами только потому, что они когда-то грабили украинских и белорусских крестьян.

Даже в гитлеровских газетах появляются сообщения о том, что городское чиновничество и деревенская бюрократия оккупированной восточной зоны «чрезвычайно пестры по составу и укомплектованы из разнородных и случайных категорий». Пестрота эта в самом деле удивительная. В харьковской полиции, например, служат убийцы, растлители, растратчики, государственные преступники, осужденные и подолгу отбывавшие наказание. В Николаеве во главе местных управлении оказались нивесть откуда выползшие царские охранники, аферисты, фальшивомонетчики с сорокалетним стажем.

Товарищ Сталин в своем докладе о XXV годовщине Октябрьской революции говорил о том, что гитлеровские мерзавцы ввели во всей оккупированной Европе подлую «систему заложников». Эта бесмысленная, дикая форма коллективной ответственности – вторая важнейшая основа немецкой «законности». Существует такая норма: за убитого фашистского солдата отвечают жизнью сто мирных граждан, за порчу проводов расстреливают 50 заложников. В крупных городах ежедневно каждый район отправляет заложников в немецкую комендатуру. Если в районе что-либо происходит, – заложников расстреливают.

Помимо профессиональных маститых преступников, немцы пригласили к управлению людей «солидных, не моложе 40 лет, желательно в прошлом имевших какую-либо собственность» (из инструкции немецкого командования войсками Юга). Эти люди должны были принять участие в «эксплоатации естественных богатств Востока», в приспособлении советской промышленности и сельского хозяйства к нуждам немецкой военной машины. Но уже в первые месяцы войны немецкая хозяйственная администрация убедилась в неосуществимости намеченных планов колонизации. Металлургия Юга, угольный Донбасс вышли из строя. То, что не удалось демонтировать и вывезти, было нами взорвано и уничтожено. Николаевские верфи, днепровская гидростанция, майкопские промыслы – теперь только руины и пепелища. Чтобы восстановить днепропетровские заводы, потребуется не меньше «десяти лет напряженных усилий», – пишет шведская газета.

Гитлеровский наместник на Украине Эрих Кох недавно заявил: «Украинское хозяйство не оправдало пока возложенных на него ожиданий». Немцы захватили Донбасс, но не смогли пустить в ход ни одной крупной шахты. Они захватила криворожский марганец, но не получили до сих пор ни одной тонны руды. Они захватили харьковские заводы, о которых немецкий радиодиктор в октябре прошлого года говорил, что они производят все, – от танков до бритвенных ножиков, и на заводах этих организовали производство чугунных печек и искусственного мыла.

Геббельс еще в первые месяцы войны утверждал, что Россия перестала быть индустриальной страной, но это было только глупое хвастовство. Немцы посягнули на нашу индустрию, нефть, уголь. Они нанесли большой материальный ущерб стране, но советская экономика сохранила всю свою мощь: авиационная и танковая промышленность никогда не работала так продуктивно, никогда не выпускала столько машин, как теперь.

Немцы рассчитывали нанести смертельный удар и другому величайшему завоеванию Октябрьской революции – колхозному строю, новым формам общественного устройства советской деревни. Ближайший сподвижник Гитлера, его советник и душеприказчик Альфред Розенберг, издал специальное постановление о ликвидации коллективных хозяйств, по его признанию «самого опасного врага немецкого солдата». По розенберговскому проекту на Украине должно быть установлено помещичье землевладение, дополненное системой крупных кулацких хозяйств.

Немцы превратили огромный советский край в мертвое пространство. Грабежи, эпидемии и беспрерывные поборы опустошили целые области. В некоторых районах Киевщины есть деревни, где крестьянину разрешено иметь не более одного петуха и двух кур. Зерна можно оставить себе по 50 кг. на едока, т. е. 100–120 граммов на день.

Украина, Белоруссия, Прибалтика превращены в невольничьи рынки. Корреспондент франкфуртской газеты, совершивший поездку по оккупированной территории, делится своими дорожными впечатлениями: «На дорогах, сохранивших еще все следы войны, довольно оживленное движение. Поезда идут в двух направлениях. Фронтовые эшелоны совершенно обычного вида. Зато поезда, которые идут на запад, не похожи ни на что из того, что нам приходилось наблюдать. Это целые составы, везущие людей на работу в Германию. Среди завербованных есть девушки и подростки. Режим их содержания строгий, как подобает при таких массовых перевозках в военное время... Люди эти выглядят очень усталыми, и вряд ли можно рассчитывать на немедленное и эффективное использование их труда». Так фашистский журналист описывает путь, по которому увозят в рабство украинских рабочих и крестьян. Если уж прожженному гитлеровцу эти люди кажутся усталыми, то можно себе представить, в каком трагически бедственном состоянии они находятся.

Тот же Эрих Кох недавно сообщил, что немецкими властями увезено больше 500 тысяч человек только с Украины. Из Белоруссии уже к лету были увезены тысячи людей на германский невольничий рынок. Немцы обрекают украинское и белорусское население на смерть и рабство, но не могут добиться его капитуляции. Они запрещают преподавание русского языка в школах, но учителя, часто рискуя жизнью, отказываются заменить его немецким. Русская литература об'является под запретом, – и все больше находится у нее читателей!

Немецкая пропаганда с ненавистью встретила появление новой повести Ванды Василевской «Радуга». В злобных комментариях врага мы можем вычитать нечто симптоматичное: немцы боятся этой книги потому, что она отвечает на жизненно важный вопрос – почему непобедим советский народ.

Война на оккупированной земле не прекращалась и не прекращается.

Народ не отказался от своих идей и своего порядка. Жизнь там не наладилась, хозяйственный быт не сложился, административное устройство не приняло устойчивых форм. Страдания не сломили дух народа. Ни один честный человек не бросил оружия, не сдался на милость захватчиков. Немцы, заняв всю территорию Украины, не завоевали ее, – вот главный вывод из повести Василевской.

Гитлер вместе со своими наемниками прошел тысячи километров по нашей земле. Он добрался до Терека, до подступов Волги. Но разрешил ли так называемый «восточный поход» продовольственные затруднения в Германии, дал ли металл и уголь, уничтожил ли мощь советской индустрии и колхозного строя, подорвал ли силу Красной Армии? На все эти вопросы сами немцы вынуждены отвечать отрицательно.

Гитлеровский солдат и экономист Бернгард Герке в письме к летчикам своей части писал: «Колонизация восточных земель оказалась авантюрой. Происходит самое удивительное – чем дальше движется на восток немецкая армия, тем отдаляется от нас день победы».

Гитлеру не удалюсь ни дикими насилиями, ни чудовищным преступлениями установить свой «новый порядок». Фашистским мерзавцам не удалось и не удастся превратить советских людей в рабов немецких капиталистов и помещиков. не для того наши люди совершили Великую Октябрьскую революцию, чтобы надеть на себя кровавое немецкое ярмо.

Миллионы людей из оккупированных областей «пылают ненавистью к итало-германской тирании, вредят немцам и их союзникам, как только могут, и ждут удобного момента для того, чтобы отомстить своим поработителям за те унижения и насилия, которые они переносят». (Сталин).

Этот момент близок.

А. Мацкин.