Гвоздев

Демченко Александр Степанович

Демченко Дмитрий Александрович

Резвый

Сидоров Андрей Ефимович

Эль-Регистан Габриэль Аркадьевич (автор)

Эль-Регистан 

Русский летчик
// Сталинский сокол 20.11.1942

Вот прошел и 1930 год. Его записал Демченко в свой послужной список, как рыболовный год. Открылась навигация на почтово-пассажирской линии Москва–Берлин–Москва. Международную трассу были призваны обслуживать пилоты, умеющие водить корабли в любую погоду по расписанию. В течение трех лет над аэропортами Москвы, Великих Лук, Ковно, Кенигсберга, Данцига и Берлина регулярно в одно и то же время появлялся самолет, пилотируемый русским летчиком Александром Степановичем Демченко. Корректный, подтянутый пилот в синем форменном костюме всегда точно, минута в минуту по расписанию, протягивал дежурному свой путевой лист.

Демченко получает приглашение принять участие в летной экспедиции на Таймыр. Ему поручили вывозить на самолете пушнину из Дудинки в Красноярск. Работать здесь было очень нелегко. Стояли сильнейшие холода. Птицы замертво падали на землю, замерзая на лету. Бушевали ветры. Кожа слезала с рук при малейшем прикосновении к металлу. Но ни шторм, ни пурга не могли помешать Демченко...

Экстренная телеграмма, словно по мановению волшебного жезла, перебросила летчика с безлюдных снежных равнин Таймырской тундры в знойную субтропическую Италию, на лазоревую гладь озера Лаго-Малжориа. Он приехал в Сьесто Колендо, что неподалеку от Милана, с заданием советского правительства принять и перегнать в СССР закупленный на итальянском заводе самолет «Савойя Маркетти».

Эту машину предполагалось использовать в отдаленных районах Дальнего Востока. Демченко поднял «Савойю Маркетти» в воздух и пошел в свой далекий путь, выполняя грандиозный маршрут: Лаго-Маджориа–Бриндиэет–Афины–Истамбул–Одесса–Севастополь–Вольск–Казань–Свердловск–Тобольск–Новосибирск–Красноярск–Иркутск–Чита–Благовещенск–Хабаровск–Владивосток–Бухта Ольга–Александровск-на-Сахалине–Большой Шантар-Аян–Охотск–Большевицк–Петропавловск-на-Камчатке.

Любящий муж и отец с каждой стоянки слал телеграммы домой семье, где все до одного были страстными поклонниками авиации. Дети по карте следили за его продвижением, и к концу переплета 14-летний сын летчика Дима, считавший себя большим знатоком авиации, торжественно об'явил за обедом:

–Ровно 25 тысяч километров!

4.

Когда выдающийся американский летчик Говард Юз вышел в свой скоростной кругосветный перелет Нью-Йорк–Париж–Москва–Сибирь–Аляска–Нью-Йорк, Демченко получил задание советского правительства помочь установлению кругосветного скоростного рекорда. Это было очень ответственное поручение. Самый трудный отрезок пути Говарда Юза проходил через малонаселенные пространства русского Севера. Малейшая задержка могла помешать осуществлению перелета.

Американский летчик уже приближался к Москве, когда раздались два сверхсрочных аварийных телефонных звонка из Кенигсбергского аэропорта. (В Кенигсберге Демченко знали хорошо по многочисленным рейсовым полетам в Берлин).

– Косподин Демченко,–произнес с характерным немецким акцентом начальник аэропорта,–не давайть Говард Юз садить Москве. У его самолет есть поломаний лева нога.

– Почему вы не сообщили об этом Юзу, когда он взлетал в Кенигсберге? – взволновался Демченко.

– Не работайт радио...

Русский летчик вихрем помчался на аэродром. До прилета американца оставались считанные минуты. За эти минуты, развив лихорадочную деятельность, Демченко вызвал на аэродром заводские бригады с набором инструментов для быстрейшего ремонта шасси (скоростной рекорд стоял перед угрозой полного срыва), подготовил врачей, санитарную машину.

И вот на горизонте появилась маленькая точка. Быстро разрастаясь, она поняла очертания самолета.

Демченко, не зная, работает ли радио на самолете, опасался, что не сможет передать свое решение Говарду Юзу.

В кабине американца прозвучали слова, произнесенные спокойным и твердым голосом по-английски:

– Добрый день, мистер Говард Юз! Я – Демченко. Запрещаю вам садиться на московском аэродроме. Прежде пройдите надо мной на высоте 30–50 метров.

Американец выполнил приказание русского начальника штаба перелета. И в кабине рекордсмена вновь прозвучал его голос:

– О’кей, мистер Говард Юз! Я – Демченко. Все в порядке! Идите на посадку. Поздравляю вас с прилетом в столицу Советского Союза – Москву!

И левая, и правая нога на самолете Юза оказались в полной исправности, так же, как радиоприемник и передатчик, не выбывавшие ни на секунду из строя. Звонок из Кенигсберга был грубой немецкой провокацией, рассчитанной на то чтобы сорвать перелет, за которым с огромным интересом следил весь мир Сорвать именно на территории России, чтобы компрометировать советское государство в глазах мирового общественного мнения.

Номер не удался. Говард Юз был в восторге от приема в Москве. Русский летчик оказал своему американскому товарищу неоценимые услуги, дав массу советов о сибирских и арктических трассах, которые ему были знакомы, как комнаты в собственной квартире.

Перелет проходил нормально, и Демченко следил за каждым километром пути американского рекордсмена, не отходя от радио– и телеграфного аппаратов. Говард Юз шел над заснеженной тайгой, когда радио принесло срочный запрос на имя Демченко с борта американского самолета. Говард Юз просил Демченко немедленно запросить Нью-Йорк, где находится кран отопления кабины его самолета. Американцу было холодно, он мерз. Демченко связался с Нью-Йорком и тотчас передал Говарду Юзу в воздух, под Якутск: «Кран отопительного прибора находится в вашей кабине под левым вторым сиденьем».

Семь минут прошло от момента получения запроса с борта самолета до момента, когда Говард Юз получил ответ. Демченко знал цену времени, исчисляемому в авиации на секунды.

Перелет Юза получил широкое освещение в газетах всего мира. В своих выступлениях по радио и в печати американский летчик сделал заявление, которое привело в бешенство провокаторов из Кенигсберга. Он сказал, что только благодаря русским ему удалось осуществить свой рекорд.

5.

В истории жизни А. С. Демченко, как в зеркале, отражен путь, пройденный русской авиацией со времен «летающего гроба» с бомбой на проволоке и с покрышками, набитыми соломой. Весна 1937 года застает летчика в кабине великолепного скоростного самолета «П-35» отечественного производства. Мягкое сияние исходит от полированной глади приборов, размещенных, как в лаборатории ученого: пушистые ковры заглушают шаги пассажиров, занимающих места на откидных креслах с сафьяновой обивкой: в полете стюардесса разносит кофе, какао, прохладительные напитки. Корректный, чисто выбритый пилот сидит в своей светлой кабине из небьющегося стекла. Демченко открывает новую воздушную линию Москва–Стокгольм, пилотируя советский самолет – экспонат Международной выставки в Париже.

Ему не привыкать прокладывать пути-дороги сквозь воздушные моря и океаны. Бурный Каспий, Мертвые пески Кара-Кум, Полярным Якутск, Знойный Хорезм, Штормовой Охотск, Тихая лазурь озера Лаго-Маджориа, Казарменный Берлин, Дружественный Стокгольм и Прага.

Зимней ночью телефонный звонок вызывает его в Кремль. Руководители партии и правительства беседуют с группой работников советской авиации, в числе которых находится А. С. Демченко, председатель государственной комиссии по испытанию модели одного из советских самолетов. Речь идет о создании новейшего типа советского бомбардировщика. Товарищ Сталин задает ряд вопросов Демченко, внимательно выслушивая ответы бывалого пилота.

Вслед за взлетом отечественной конструкторской мысли взлетал в небо наш пилот, теперь уже летчик-испытатель одного из лучших заводов советского самолетостроения.

В личном удостоверении летчика-испытателя Демченко привлекают внимание две заполненные графы.

«Типы самолетов, на которых разрешается летать», – гласит первая графа.

«На всех самолетах», – записано чернилами под ней.

«Условия, при которых разрешаются полеты»,–гласит вторая.

«В любых условиях, мел и ночью», – записано чернилами.

Знаменитый американский летчик Говард Юз завершил свой кругосветный перепет за 91 час 14 минут 10 секунд. Русский летчик Александр Демченко 70 раз перекрыл маршрут кругосветного перелета своего американского собрата, налетав 6380 часов 35 минут. Кому, как не таким мастерам, поручать ответственнейшее дело опробования новых машин!

В 1940 году Демченко празднует замечательный юбилей: он становится миллионером, пятьдесят четвертым русским летчиком, налетавшим миллион километров. Юбилей он встречает в воздухе во время очередного полета.

За работой испытателя его застает война. И первым порывом летчика было уйти в армию. Но завод забронировал его за собой.

Суровая складка залегла у губ старого русского асса, когда пришел приказ о эвакуации авиационного завода в глубь страны. Огромное предприятие грузилось на составы, занумерованные ящики со станками и оборудованием двигались на платформах на восток. Демченко перебрасывал по воздуху мозг предприятия его конструкторский и инженерно-технический персонал. Он перевозил одну группу за другой, пока не перебросил всех. Последним рейсом Демченко должен был увезти жену и дочь.

Война вынудила семью летчика-испытателя, как и тысячи других семейств, расстаться с уютом родного дома, сломать привычный быт, распрощаться с друзьями, со знакомыми. Но перед от'ездом на новое место отец летит повидаться с сыном.

Кто знает, как сложится жизнь. Война!.. Может, и не доведется им больше встретиться.

6.

Демченко-сын сидит в засаде в тот момент, когда Демченко-отец приземляется неподалеку на аэродром его полка. Демченко младший находится в готовности номер два; это означает, что его «ястребок», замаскированный хвоей, готов мгновенно выскочить из засады и кинуться с ревом на перехват врага.

Демченко-сын сидит в засаде в тот момент, когда Демченко-отец приземляется неподалеку на аэродром его полка. Демченко младший находится в готовности номер два; это означает, что его «ястребок», замаскированный хвоей, готов мгновенно выскочить из засады и кинуться с ревом на перехват врага.

Много воды утекло с того дня, когда Демченко вывез в первый раз пятилетнего сына в полет. И тогда еще можно было предсказать, что юноша, выросший в такой семье, последует примеру отца и изберет профессию летчика. Дмитрий Демченко окончил летную школу в Сталинграде. Но не ограничившись этим, он, по совету отца, прошел курс авиационных наук еще и в училище в Каче, под тем самым Севастополем, откуда начат свою авиационную карьеру Демченко старший.

Войну молодой военный летчик старшина Дмитрий Александрович Демченко начал на лобастом злом истребителе «И-16». Он попал в полк, которым командовал подполковник Андрей Ефимович Сидоров. Командир полка, награжденный орденами Ленина и Красного Знамени, в воздушных боях лично сбил 10 немецких самолетов. Он любил сам водить своих ребят в бой. Имея всего лишь 32 года от роду, подполковник Сидоров был и отцом, и товарищем для молодежи, которая влилась в ряды его полка.

Подполковник Сидоров горячо и сердечно принял Демченко старшего. Сын, примчавшись на своем «ишаке» из засады, радостно обнял отца. Они стояли рядом, отец и сын, подтянутые, ладные, в летных комбинезонах и шлемах, с широкими планшетами на боку. Трудно было сказать, у кого шире плечи, крепче грудь, острее глаз – у видавшего ли виды орла или у юного кречета. Молодые летчики не сводили восхищенных взглядов с современника первых легендарных полетов русских людей.

Перед от'ездом старый летчик дал несколько советов сыну и его товарищам...

Демченко старшего весь полк провожал горячо и сердечно. Ему так крепко жали руку, что она ныла немного, когда летчик натягивал перчатку.

– Смотри! – сказал он напоследок, обнимая сына.

Демченко младший понял, что этим кратким напутствием отец его выразил и родительское беспокойство за жизнь единственного сына и требование драться с врагом родной земли так, чтобы ни одно пятнышко не легло на фамильную честь старого русского асса.

Ровно через месяц после от'езда отца, 24 октября 1941 года, летчик-истребитель Дмитрий Демченко патрулировал в воздухе, охраняя Н-ский железнодорожный узел. Немецкие орды в те дни рвались к Москве. На выручку столицы по железным дорогам стягивались войска, боеприпасы, снаряжение. Немцы направили группу бомбардировщиков для разгрома Н-ского железнодорожного узла. Чтобы распылить силы и рассеять внимание советских истребителей, немецкие самолеты шли поодиночке, каждый в свой сектор бомбометания.

Демченко увидел «Ю-88» под кромкой облаков, когда тот лег на боевой курс. Молодой истребитель смело бросился на врага. Немецкий стрелок-радист открыл огонь, а пилот бомбардировщика быстро ушел в облака. «Ю-88» исчез из поля зрения.

Демченко младший помнил указания Демченко старшего. Он не пошел в облака и занял выжидательную позицию в стороне. Истребитель рассчитывал перехватить бомбардировщика по выходе из облаков. Расчет оказался точным. Бомбардировщик выскочил из облачности, и Демченко, немного довернув машину, дал немцу порцию свинца. «Ю-88» стал разворачиваться, чтобы опять улизнуть в облака, и тут-то истребитель поймал его на прицел метрах в 50–60. Короткая очередь отправила немецкого стрелка-радиста в потусторонний мир.

«Теперь самолет беззащитен с хвоста», – молниеносно зафиксировал мозг молодого истребителя. И когда немец исчез в облаках, Демченко немедленно взмыл вверх, в чистое небо, и выжидал здесь с минуту, зорко озираясь. Опять оправдалась отцовская наука! Немец вылез наверх, никак не ожидая встретить здесь своего преследователя. В панике отваливая, он подставил истребителю спину. Одного мгновения было достаточно для истребителя, чтобы всадить в спину «Ю-88» новую добрую порцию огня и металла.

Немецкий бомбардировщик провалился в облака, оставляя за собой черный дымный след. «Теперь пора!» – мелькнула мысль у истребителя, и он ринулся вниз, набирая бешеную скорость в пикирующем полете. Летчик обрушился, как возмездие, на спасавшегося бегством врага и в 30 метрах от земли, яростно нажал на гашетки пушек и пулеметов, сбил фашистский самолет, который вспыхнул и упал на вершины деревьев.

Первая победа заметно сказалась на поведении молодого истребителя. Старательный и раньше, он теперь все свободные часы проводил у своей машины, по нескольку раз проверяя на земле агрегаты, пристреливая пушки, пулеметы.

Полк пересаживался на новые машины, сконструированные по последнему слову авиационной техники. Командир полка вывозил молодых летчиков, обучая их взлету и посадке на новых машинах. Заботясь о молодежи, как наседка о цыплятах, командир полка в промежутках между боевыми вылетами учил летчиков по сигналу тревоги в мгновение ока, не выруливая на старт, взлетать со стоянки. Ходить в паре. Маневрировать. Драться один на один и в группе. Метко стрелять. Если нужно, итти на таран.

Приказом родины полк истребителей Сидорова был спешно перебазирован на ответственный участок фронта и прямо с хода пошел в бой. Подполковник Сидоров поднял в воздух 12 истребителей, идя во главе группы на перехват сильного немецкого авиационного отряда. Ему удалось перерезать в воздухе дорогу немцам. Подполковник подсчитал самолеты врага: 62 «Ю-52», «Ю–87», «Ю-88» и «Хе-126» в сопровождении 20 «Мессеров»!

Командир полка по радио приказал своим летчикам разделиться на две группы. Сам во главе пятерки, не дав опомниться врагу, врезался на полном ходу в караван немецких транспортных самолетов. Крайним справа он вел за собой Демченко младшего. Не прошло и двух минут, как вниз полетели три «Юнкерса». Два сбил Сидоров, один – Демченко в компания с Резвым. А «Мессеры» насели на вторую группу истребителей. Демченко по приказу командира, переданному по радио, поспешил им на помощь.

«Мессершмитты», взяв в «клещи» подполковника Гвоздева, гнали его к земле. Но на них сзади налетел сын старого русского летчика, начинающий асс Дмитрий Демченко. Второй немецкий самолет упал, сбитый Гвоздевым и Демченко.

Бой закончился разгромом противника. Вражеские летчики беспорядочно бежали, потеряв шесть машин.

На следующий день бой разгорелся с самого рассвета. Опять повел свою молодежь подполковник Сидоров.

Восемь истребителей дрались с «Мессершмиттами» в двух группах. Четверка, где был Сидоров, подбила одного, четверка, где был Демченко, – второго. В разгаре сражения у молодого пилота снаряд вырвал кусок кабины, пробил бензиновые баки и заклинил управление. Осколком снаряда Демченко был ранен в лицо.

Подполковник Сидоров по привычке садился на аэродром последним. Он «висел» в воздухе, подсчитывая своих соколов. Сел один, второй, третий. Вот идет на посадку Демченко. Колеса коснулись земли, поднялась пыль, машина, лишенная управления, перевернулась вверх колесами.

Перед Сидоровым, который, быстро сев, вылез из кабины, стоял Дмитрий Демченко с окровавленным лицом. Подполковник не дал раскрыть рта молодому пилоту.

– За одного битого двух небитых дают, – ободрил он раненого истребителя. – Орел! Хорошо дрался. Хвалю!

Получив тяжелое ранение, Демченко два месяца пролежал в госпитале и вернулся в полк, спеша вновь подняться воздух. Достойный сын своего отца, за короткий срок сбил три самолета лично и четыре – в группе.

7.

Мы сидим в уютной московской квартире старого русского летчика Демченко. В доме большая радость. Семья собралась на один день под родным кровом. Командир полка, нагрянув сюда, привез своего воспитанника, как на смотрины.

За столом друг против друга сидят Демченко старший и Демченко младший, два русских летчика. На пиджаке Демченко-отца – почетнейший знак миллионера воздуха и два ордена. На гимнастерке Демченко-сына – один орден.

Александр Степанович вернулся с востока, распростившись с заводом. Сердце летчика не выдержало, и Демченко старший подал заявление с просьбой зачислить его в ряды командиров военно-воздушных сил страны.

Интересы родины требовали, чтобы закаленный в боях летчик взлетел в небо. К стае советских соколов пристраивается бывалый беркут, облетавший воздушные моря и океаны.

Напомним, что записано в личном удостоверении летчика Демченко старшего. «Летает на всех самолетах. В любых условиях. Днем и ночью».

И еще напомним: дорогу на Берлин Александр Степанович Демченко знает хорошо. Три года подряд русский летчик появлялся над германскими городами минута в минуту, точно по расписанию…

Окончание. См. «Сталинский № 71 за 30 октября.

Эль-Регистан.