Эренбург Илья Григорьевич

Илья Эренбург 

Слушай, Париж!
// Сталинский сокол 3.12.1941

«Лучше смерть, чем рабство», – говорили солдаты французской революции. С этими словами на устах побеждали санкюлоты у Жемапп и Вальми.

«Лучше рабство, чем смерть» – говорили французские капитулянты летом сорокового года. Слепцы, они получили сначала рабство, потом смерть.

Капитулянты отдали бошам Эльзас и Лотарингию. Они говорили, что хотят этим спасти Шампань и Бургундию. Но Реймс и Дижон стали немецкими казармами. Нельзя спасти ноги, отрезав руки, и нельзя спасти руки, отдав ноги.

Капитулянты отдали бошам сердце Франции, Париж. Они говорили – «Лучше отдать Париж на месяц, чем отдать его навсегда». Но немцы твердо расположились в Париже. Они покрыли его стены гнусными надписями. Они загадили его памятники. Они запачкали его совесть. Нельзя стать проституткой на месяц, а потом выйти замуж и жить семью добродетелями.

Капитулянты отдали бошам самолеты и танки, пулеметы и винтовки. Они говорили – «Лучше отдать танки, чем молоко, мы хотим спасти наших детей». Немцы взяли сначала танки, потом они потребовали молоко. Они забрали уголь. Они вывезли скот. Они сожрали хлеб. Французы дрожат от холода. Французы умирают от голода. В Марселе тиф. В Париже тишина кладбища. Франция – пустыня. Нельзя спасти брюхо, отдав врагу сердце.

Капитулянты хотели быть друзьями бошей, их сотрудниками. Они стали лакеями. А с лакеями не ведут дипломатических бесед. Лакеев не удостаивают об’яснений. Разговоры Абетца с Дарланом? Так говорит сапог с задом. Почему убрали из Африки Вейгана? Потому что Гитлеру нужны порты Туниса и Алжира. Когда-то французских министров скидывал парламент. Теперь их скидывает Гитлер. Не только Гитлер – шпион Абетц, может быть лакей Абетца, может быть девка, которая живет с лакеем Абетца.

Боши все взяли: честь и территорию, уголь и вагоны, хлеб и масло, оружье и шерсть, яйца и мыло, машины и статуи, золото и чугун. На бошей работают в Германии полтора миллиона пленных. На бошей работают во Франции пятнадцать миллионов французов. На бошей работает маршал Петэн. На бошей работают французские рабочие. На бошей работает французская земля. Для кого всходят нивы Босс? Для бошей. Для кого тяжелеют гроздья Бургундии? Для бошей. Боши выдали французам прах «Орленка». Они взяли в обмен всю Францию.

Гитлер самодовольно усмехается: он превратил великую Францию в Андорру, в Монако, в курорт для немецких убийц. Тирольский шпик не знает, что такое Франция.

Вторая война Франции против Гитлера началась. Это не та война без войны, это не «drole de guerre», которую придумала «пятая колонна» два года тому назад.

Нет, это – настоящая война, освободительная война, истребительная война. Она началась с отдельных выстрелов, с разведки. Завтра она превратятся в великое сражение. Бош, который топчет землю Франции, не уйдет из Франции живым. По французским городам ходят еще живые трупы в немецких мундирах. Им не уйти от народного гнева.

Заложники Нанта, герои нации, ваша кровь скрепила французское единство. Париж, великий Париж, колыбель свободы, твои муки разбудили гнев народа.

Земля колеблется под ногами захватчиков. Раздаются взрывы в ночи. Боши вопят от страха. Они отняли у Парижа сумерки. Они закрыли кафе. Они шарят по домам. Они накладывают контрибуции. Они хотят запугать французский парод. Им страшно, и они жаждут устрашить Париж, устрашить народ, который взял Бастилию, устрашить бельфортского льва, устрашить солдат Вердена. Но в ответ Париж подымает голову. Париж говорит: «Вторая война началась».

Рано наступает ночь. Темно над милыми старыми крышами Парижа... тихо-тихо. И вдруг доносится смутный гул:

«Слушай, Париж. Говорит Ростов. Я узнал твою судьбу. Я узнал сапог захватчика. Мои[ детей убивали гитлеровцы. Над моими камнями издевалась мерзкая немчура. Но вот подошли к городу солдаты Красной Армии, солдаты свободы. Мои дети кричали: «Смерть насильникам!»

Кровь немцев омыла мои камни. Я на свободе. Я дышу. Я говорю. Я шлю тебе привет, брат – Париж. Придет и твой час. Мужайся! Мы увидим Париж свободным».

Париж слушает. Париж кует оружье. В знойной пустыне Африки солдаты де Голля, солдаты свободы бьют немцев. Они видят перед собой плененный Париж. Это не мираж пустыни. Это правда войны: каждый убитый немец – шаг к освобождению Парижа.

Убежав из Ростова, немцы нахально заявили, что они очистили город, чтобы иметь возможность беспощадно наказать население. Бежали эс-эсы, бежали танкисты Клейста, бежали «горные стрелки» Кюблера, бежали «викинги», бежали, как будто они не викинги, но самые обыкновенные итальянцы. Убегая, они вопили: «Мы уходим, чтобы вас наказать».

Они не ушли из Парижа, чтобы наказать Париж. Они предпочитают расправляться с Парижем в Париже. Они не ушли бы из Ростова, если бы их оттуда не выгнали. Настанет день, бошей выкинут из Парижа. Тогда им придется по-новому «наказать» парижан – уйти прочь. Но уйдут только самые хитрые, самые быстроногие. Под Ростовом день и ночь роют могилы – закапывают мертвых бошей. Эго хорошее и полезное дело. Настанет день, будут рыть могилы вокруг Парижа, день и ночь. Французы начали с бомб. Они кончат лопатами.

Илья Эренбург.