Катуков Михаил Ефимович

Катуков Павел Михайлович

Лавриненко

Любушкин

Мельников

Бару Илья Витальевич (автор)

* * *

Принадлежность:

46 иап

Младший лейтенант И. Бару 

Генерал Катуков и его сын
// Сталинский сокол 5.12.1941

Генерал был болен. Люди ходили в сени зажигать лампу – боялись, что звук чиркнувшей спички может разбудить генерала. Батальонный комиссар Мельников поминутно выскакивал на улицу, хриплым шопотом просил: «Товарищи, ступайте осторожно, у вас под ногами так скрипит снег»...

В хате было тихо. Казалось, что именно эту тишину охраняет красноармеец, застывший в дальнем углу комнаты. К ногам его будто прилипла винтовка, мигающий свет подвесной керосиновой лампы вспыхивал на трехгранном штыке, на золотой бахроме гвардейского знамени, полузакрытого спиной часового.

В хате было тихо, слишком тихо. Людям войны не нравится тишина. Генерал любил грохот орудий, лязг гусениц, гул моторов, шумную компанию танкистов с их смехом, шутками, веселой суетой, рассказами о том, как «Лавриненко даванул гадов так, что даже пуговиц от них не осталось», а «Любушкин сцепился с немецкими танками и половину из них в землю врыл».

Издалека доносился гул орудийной канонады, на горизонте загорались белым светом немецкие ракеты. Генерал не мог спать. Тишина в избе была ему неприятна, она действовала гнетуще. Он встал с кровати и подошел к столу, с которого скатертью свисала во все стороны карта, густо испещренная красными и синими кружками, дугами, ломаными линиями. Люди, сидевшие у стола, бросились навстречу генералу.

Эти люди прошли всю войну, они привыкли в чужой смерти и совсем не боялись своей. Война наложила на них отпечаток внешней грубости, и поэтому нежность во взглядах и в голосе, когда они говорили генералу: «Товарищ генерал, ложитесь, вы же больны, ложитесь, пожалуйста», казалась мимолетной, быстро проходящей. Эта нежность казалась мимолетной и потому, что, уговаривая генерала лечь, они прекрасно знали, что он все равно не ляжет, что его место здесь, у стола с картой. И тем не менее это была искренняя человеческая нежность, родившаяся в совместных пятимесячных скитаниях по дорогам войны, родившаяся в боях у Мценска, откуда генерал выходил последним, под свист пуль немецких автоматчиков, родившаяся в жестоких сражениях на подступах к Москве.

Генерал сел на табуретку, и все, так и не произнеся ни слова, уселись рядом на скамейки. Все видели, что генерал поминутно морщился от сильной головной боли, всех это беспокоило, но никто не спросил его: «Как вы себя чувствуете?», потому что наверняка знали ответ: «Чудесно!».

Генерал сидел у стола – простой, русский человек в валенках и обычном шерстяном свитере, и кто бы, глядя на него, сказал, что это – прославленный воин нашей страны, генерал-майор танковых войск, талантливейший командир Первой гвардейской танковой бригады.

Генерал Катуков руководил совещанием. В подмосковной избе танкисты думали, когда, откуда и как лучше ударить по врагу. Может быть, в эти же часы где-нибудь в землянке за много тысяч километров от Москвы летчики Н-ского истребительного полка тоже думали, когда, откуда и как лучше ударить но врагу.

Может быть, в эти часы командир звена младший лейтенант Павел Катуков, сидя в кабине истребителя, опробовал пулеметы или, примостившись на койке, писал письмо своему отцу.

Генерал давно не получал писем от сына. Они расстались в июне, когда на западных границах страны загремели первые выстрелы. Генерал со своими танкистами дрался под Луцком, Витебском, Орлом. Где был его сын? Где он сейчас? Защищает Севастополь? Бьет Клейста под Таганрогом? Сражается за Ленинград?

Генерал знает только одно: сын – смел, сын – искусный летчик, у сына – горячее комсомольское сердце, полное любви к своей отчизне, к своему народу.

В сентябре генерал получил письмо от своего отца. Тот писал: «Павлуша прислал мне письмецо. Спрашивал про тебя, скучает. Договор с тобой он выполняет. Павлуша сбил уже семь фашистских самолетов. Я горжусь им так же, как я тобой, дорогой Михаил».

Генерал спрятал это письмо у себя на груди, там, где хранится его партийный билет. Договор? Да, они заключили с сыном договор: отец бьет врага на земле, сын – в воздухе. Павел сбил семь немецких самолетов. Гвардейцы-танкисты уничтожили десятки вражеских машин, тысячи солдат. Земля дружит с небом. Врага бьют на земле, врага бьют в воздухе. Генерал Катуков защищает советскую землю, младший лейтенант Катуков защищает советское небо.

Генерал не знает, где его сын. Может быть, он стал старшим лейтенантом, может быть, он уже командует эскадрильей. Недавно ему исполнилось 24 года. Генерал не мог поцеловать и обнять своего любимца, он не мог его поздравить. Они разделены войной, временем, расстоянием.

Летчики-истребители! Если вы деретесь бок о бок с младшим лейтенантом Катуковым, если вы где-нибудь встретите его, скажите ему: отец ждет его писем, отец хочет знать, как выполняется их договор. Пусть напишет на конверте: «Командиру 1 гвардейской танковой бригады, генерал-майору танковых войск М. Е. Катукову».

Письмо с таким адресом дойдет.

Младший лейтенант И. Бару.
Действующая армия.