Богданов Николай Владимирович

Ник. Богданов 

Мальчик с голубем
// Сталинский сокол 21.12.1941

В сенях загрохотали подкованные гвоздями солдатские сапоги. Дети сразу забрались на печку за дедушкину спину. Дедушка подобрал ноги, – с него вчера на улице сняли валенки. Мать села на варежки, чтобы их не увидал немец. Солдат открыл дверь и толкнул незнакомого мальчишку:

– Это ваш? Он живет здесь? – хрипло прокричал немец по-русски.

– Наш! Наш! – всплеснула руками мать и бросилась к мальчику. – Где ты пропадал, разбойник? Ну, что стоишь, нос-то утри!

Дети с удивлением смотрели, как мать стала раздевать захолодавшего чужого мальчишку. Он был даже не из этого села, а она тормошила его, как своего.

Немец посмотрел на эту картину и повернулся. Заметив варежки, он схватил их, сунул в карман и, что-то проворчав, ушел.

– Ишь как напугал парня, – сказала мать, оглядывая неизвестного мальчишку, – окаменел весь. Ну, чего руки сцепил, давай пиджак сниму.

Она дернула за пуговицу шубного пиджака. Пиджак расстегнулся, и из-за пазухи вылетел белый голубь.

Мать отскочила, раскрыв от удивления рот, а голубь стал биться о стекло.

Мальчик бросился за ним, схватил и моментально спрятал за пазуху. Дети не успели оглянуться, как голубя уже не было, а мальчик стоял невозмутимо, как фокусник.

Все были озадачены. Даже дедушка, который обычно ничему не удивлялся,

– Ты что это вздумал? – сказал пришедший в себя дед и, рассердившись, крикнул:

– Да ты кто такой?

– Тсс... – остановила его мать, побелев, как полотно.

Страх передался детям. Этот мальчик был непонятен, как неожиданное несчастье, свалившееся на семью. Наступила тишина. Не говоря ни слова, мальчик полез на печку. Все расступились. Он забрался в дальний угол и притворился, что заснул.

Взрослые стали разговаривать шепотом. А дети не могли заснуть и подслушивали, дрожа, как в лихорадке. Спокойнее всех чувствовал себя самый старший в семье – Степан. Он учился в третьем классе, изучал уже географию, пока не пришли немцы, и знал больше, чем дедушка, который даже не мог назвать всех стран света.

Степа потрогал мальчика. Сунул руку за пазуху, пощупать голубя. Но его так ущипнули, что он отдернул руку и обиделся.

Он понял, что чужой мальчик не спит, и решил поговорить с ним, когда все в избе, угомоняться. Но пока ждал, сам заснул.

А утром мальчик исчез, так же таинственно, как появился. С ним вместе исчез небольшой хлебец, который мать испекла тайком от немцев. Исчез и белый голубь. Дети не могли сдержать любопытства. Когда ели картошку, притворив дверь поленом, чтобы не вошел немец и не отнял, Маруся не вытерпела и опросила:

– А это чей мальчик?

Дедушка легонько стукнул ее ложкой по лбу, и она замолчала. Мать вздыхала. У нее кусок не шел в горло, все равно, как посло того, когда немцы зарезали кормилицу семьи – корову.

Вставал из-за стола, Витя сказал:

– А я знаю, он не из нашей деревни.

– Молчи, – вскинулась на него бабушка.

Мать обратилась к детям н серьезно сказала:

– Если про него узнают, нас всех убьют.

Дети знали, что нельзя говорить про отца-красноармейца, решили они молчать и про мальчика. Когда вышли на улицу, вернее, на зады, потому что на улице при немцах играть боялись. Степа сказал:

– Эх, вы, чудаки, чего спрашивать-то? Разве не видели, что этот мальчик – партизан!

Дети переглянулась и все поняли. За приют партизан немцы запирали всех в избе и сжигали. Поэтому так побледнела мать.

– А как же его мама за своего признала? — робко спросила Маруся.

– А очень просто, – у немцев приказ: если поймали человека не из этой местности, – стреляй! Если он не докажет, что здешний, и его никто не признает за родного, – стреляй!

Дети примолкли. Очевидно, мальчик, пойманный у села, сказал, что он из ихнего дома. Но при чем же тут голубь? Эго смутило Марусю.

– А голубь? – сказала она.

Степа не растерялся:

– А голубь – это голубиная почта. Мальчик несет его туда, понимаешь? Вот он принесет его в Москву. Пройти ему помогут. Вот он придет к товарищу Сталину и скажет:

– Товарищ Сталин! Жизни нам не стало от немцев. В нашем селе всех коров солдаты пожрали и первую у Ванюхиных. Когда кололи, кровь даже пили коровью. Вот так – из котелков. Собак на мех поубивали. С дедушков валенки снимают. Сожгли школу. Наступай скорей с Красной Армией, товарищ Сталин. Только скажи, мы все выйдем, будем бить гадов кто чем, головы им сымать. Только пришли голубя с известием, тогда начнется! Пришли голубя!

Степа говорил, и дети стояли, как завороженные, смотря в небо. Далекое серое небо, с которого сыпали на село смерть и огонь чужие самолеты с ужасным гулом и ревом, с которого на черных парашютах спускались злые чужие солдаты.

Они смотрели в небо, сизое от мороза, и им казалось, что вот-вот в небе появится волшебный белый голубь!

Ник. Богданов.