Герои публикации:

Геронский Г. (автор)

Г. Геронский 

Видит око, да зуб неймет
// Сталинский сокол 21.12.1941

Эта хваленая армия пустилась из-под Москвы наутек по нашим дорогам. Вместе с исковерканными машинами и развороченными танкетками, рядом с помятыми мотоциклами, на которых тросы управления впопыхах заменялись веревочками, в снег легли и трофеи особого рода.

Немцы коллекционировали старые служебные инструкции времен польского похода и подшивали в скоросшиватели десятки писем, полученных от своих дражайших половин. Некая Ади написала в течение трех месяцев 79 занумерованных ею писем: в свою очередь адресат эти письма аккуратно подшивал. И вот валяется эта папка в разорванном портфеле, а рядом такая же папка со следами его служебной деятельности – ведомостями, заявками, расписками, талонами на всяческое довольствие, которого неизменно не хватало армии, наделенной волчьим аппетитом.

О чем же пишут эти бравые завоеватели? Вернер Рентш, например, неделю назад, стоя почти на виду Москвы, написал шесть писем о том, что ему приходятся стоять под ружьем и что подобный подвиг при тридцатиградусном русском морозе должен стать известен всей его родине. Мягкий подмосковный трехградусный заморозок удесятерился в воображении этого убогого труса и обжоры!

Война на Востоке представлялась фашистским головорезам уже решенным делом. Мамаши в письмах назойливо справляются, скоро ли колокольный звон возвестит о заключении мира. Отожравшийся на награбленных хлебах немецкий вояка осаждает знакомых чиновников, предусмотрительно делал заявку на будущие вакантные должности. Унтер-офицер Фриц Ланге, заработал себе на грабежах и убийствах железный крест, завел целую переписку с германским министерством юстиция, чтобы обеспечить себе «после мира» теплое судейское место в России. Другой прощелыга Карл Диль, устроившийся в интендантстве в Варшаве, поучает своего брата Рудольфа, который «вот-вот войдет в Москву», чтобы тот не лез вперед и брал пример с него («ведь, знаешь, я – старая лиса»). Словом, компания подбиралась, в противовес пословице, достаточно большая и достаточно бесчестная.

Вилли Майер пишет в средине ноября своей родне: «Я отчетливо вижу по ночам московские прожектора и огонь московских зениток. Скоро, скоро мы окружим этот мировой город, скоро мы достигнем конечной цели, не зря так далеко забрались наши танки. И в теплом доме посреди снегов я встречу рождественские праздники».

О многом мечтали шкурники и авантюристы, еще не видя даже Москвы, а довольствуясь лучами московских прожекторов. Аппетит их возрастал с каждым днем. Но с каждым ударом наших бомбардировщиков, зенитных батарей, орудий обнаглевший враг получал по зубам и пустился вскачь в обратный, отнюдь не парадный марш, теряя надежду и на теплые местечки, и на теплую постель...

Г. Геронский.