Вашуркин Вениамин Васильевич

Гончаренко

Минаев

Первухин

Урес Марк Абрамович (автор)

* * *

Принадлежность:

1 тбап

М. Урес 

Бомбовоз идет на цель...
// Сталинский сокол 24.12.1941

Герои отечественной войны

Первые дни войны. Один из них – 30 июня – надолго останется в памяти.

Экипаж получил приказ сбросить горючее танковой колонне, оказавшейся во вражеском тылу. Задание было выполнено, но на обратном пути машину подбили.

Едкая горечь заполнила все существо Вашуркина.

– Сбит!.. Не пришлось повоевать.

Но когда приземлился горевший самолет, вновь пришла уверенность: «Еще поживем!».

Из сбитого самолета не успел выскочить стрелок Гончаренко. Тяжело ранила его вражеская пуля. Товарищи бросились назад к самолету, но немцы открыли сильный огонь, и пули прижали к земле. Видел штурман, как поднялся стрелок к турели, слышал голос Гончаренко:

– Уходите – задержу... Прощайте! – И тотчас, же заработал пулемет Гончаренко.

Сумели отползти. Слабым отзвуком донесся сухой щелчок. Поняли, что не дался Гончаренко в руки бандитов.

Шли молча. Глаза блестели от ненависти. Знали, что будет расплата.

Долгими днями пробирались по вражьим тылам. Вязли в белорусских трясинах, по пояс проваливаясь в липкую болотную воду. Выручил старик-колхозник. В родных местах он знал каждую тропинку, каждую кочку. Проводил летчиков и на прощанье просто сказал:

– Ну, мужчины, идите и деритесь.

Обходили немецкие патрули и посты. Видели расстрелы и избиения, грабежи и насилие. Жажда мести рвалась из сердца. Хотелось скорее сесть на самолет и бить врага. И как бить!

В одной деревне прочитали об’явление о том, что все мужчины должны явиться к немецкому коменданту. Решили: если не прорвемся, уйдем в партизаны.

На, двенадцатый день от голода и усталости упал борттехник Минаев. Опухли ноги, и каждый шаг причинял нестерпимую боль.

– Не могу, ребята! Бросьте меня!

– Еще немного, Боря, – глядя в лицо ему, сказал Вашуркин.

Стояли вдвоем перед лежащим товарищем. Разве можно уйти без него?

– Средство есть! – вдруг вскинулся Вениамин. – К ноге подорожник прилепим. Он все высасывает. Хорошо помогает, – убежденно закончил он.

Не думал Вашуркин, что подействует только что придуманное им средство. Но Минаев поднялся и пошел, хотя так же пухли и болели ноги.

Однако боль делалась все более мучительной. Вскоре борттехник снова опустился на землю.

– Нет сил... Уходите...

Вспомнил Вениамин, как то же самое говорил погибший стрелок, прикрывая огнем отход друзей.

– Прощайся с ним, – сказал он третьему спутнику, Первухину. – Только в глаза смотри пристальнее.

Пожал Первухин руку Минаева. Поцеловал его. Тогда подоспел Вашуркин.

– Ну, Боря, прощай! – Долго глядел в глаза и неожиданно добавил: – А может, пройдешь еще парочку километров?

И ,опять, сдерживая стоны, встал Минаев. Встал и пошел, опираясь на товарищей.

Сплоченность, моральная и физическая взаимная поддержка спасли советских ладей. Они добралась до своих.

Прошло некоторое время, и штурман Вашуркин вновь повел самолет.

... Сделав традиционный круг над аэродромом, тяжело груженная машина ложится на курс. Разведка донесла, что на станции Д. стоят эшелоны с горючим и боепитанием. Они предназначаются для танковой колонны противника, находящейся неподалеку.

Карту искалывают измерители, пикуль, карандаши. Ночь. Слепой полет. Расчет по времени должен бытъ исключительно точным. Штурман дает сигнал летчику:

– Пора!

В этот момент он, штурман, – хозяин бомбометания. Летчик ведет самолет, штурман, прицеливаясь, нажимает на рукоятку бомбосбрасывателя.

На земле растекается море огня. Новые взрывы сотрясают воздух. Отдельные очаги пожара, словно ручейки, вливаются в бушующий огненный поток. Ухают зенитки, и прожекторные следящие лучи заливают кабину. Кажется, что нельзя скрыться от этого луча. Кажется, что с земли видно каждое движение людей на самолете. Но к этому привыкли, и пулеметные очереди с бомбовоза заставляют гаснуть прожектора.

52 ночных полета на счету штурмана Вашуркина. Аэродром Старой Руссы пылал от его бомб, рвались склады боеприпасов у Новгорода, горели казармы в Дно, Порхове, разбегались солдаты в Малой Вишере. Особенное удовольствие доставляют штурману полеты на «испанцев» – продажных фашистских солдат «Голубой дивизии».

В часы отдыха думает Вениамин Вашуркин о родном Ростове. Все дальше откатываются от города фашистские орды. И кажется штурману, что разрывы его бомб поражают врага подз любимым городом.

Но это не кажется. Где бы он ни дрался, он защищает Ростов, Москву, все советские города, он защищает родину.

М. Урес.