Бару Илья Витальевич

Младший лейтенант И. Бару 

В освобожденном Тихвине
// Сталинский сокол 26.12.1941

От нашего специального корреспондента

Толстые белокаменные стены Введенского монастыря побурели от времени – он стоят много веков, этот старый монастырь, отражавший 200 с лишним лет назад натиск Карла XII. В городском музее столетиями хранились заржавленные; шведские мушкеты, панцыри, пушечные ядра. Напротив монастыря, по ту сторону реки – деревянный дом с мансардой и мемориальной доской над средним окном: «Здесь родился и жил великий русский композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков».

Есть в городе и другой дом с мемориальной доской. Замысловатые славянского стиля буквы повествуют о том, что в 1772 поду императрица Екатерина самолично посетила город и, не найдя в оном каменных домов, пожаловала «порядочные деньги», на которые и был выстроен первый в городе каменный дом.

Здесь бывал Петр Великий, отсюда шли его полки к Балтийскому морю к Нарве. К Царицыну озеру – что в шести километрах от города, ведет неширокая Иванова тропа. Прадеды рассказывали, что по этой тропе хаживал к своей супруге – отшельнице Дарье – царь Иван Васильевич Грозный.

Таким знал Тихвин русский народ.

Сейчас о Тихвине идет другая слава.

Морозной ноябрьской ночью 1941 года, в Тихвин вошли немцы. Они пьянствовали и убивали, грабили и насиловали. На площади стояли виселицы, из-под сводов монастыря каждую ночь неслись визгливая немецкая ругань и крики женщин. Почти все население заранее покинуло город, и немцы целые дни рыскали по улицам – искали, над кем еще можно поиздеваться.

Есть такая болезнь – клептомания. Больные крадут все, что им попадает под руку – носовые платки, окурки, пустые коробки из-под папирос...

Гитлер заразил клептоманией весь немецкий народ. Воровские наклонности «арийцев» вызывают не только гнев и презрение, но даже некоторое, недоумение. Кажется, что руки немцам даны, чтобы «брать, брать, брать». В Тихвине они крали стоптанные шлепанцы, мотки ниток, горшки с цветами. В магазинах было пусто, и немцы крали с витрин бутафорские булки и колбасу.

Так они «хапали» по мелочам, что придется. Оставили же в Тихвине нечто большее чем макеты булок или шлепанцы. Оставили танки, минометы, березовые кресты на могилах своих солдат и «кресты железные» – награду «фюрера». Так быстро они бежали.

Недолго хозяйничали немцы в нашем Тихвине. Но запомним мы эти дни надолго. Никогда не забудется великолепное сопротивление маленького русского городка. Он дрался не только за себя – он дрался за Ленинград. Тихвин не сдавался врагу ни на один миг. В темных переулках, на обрывистых берегах реки Тихвинки по утрам находили трупы немцев. Жители пробирались к нашим частям, на аэродромы и говорили: «На юго-восточной окраине немцы строят ДЗОТ'ы. Вот схема. Надо ударить!» Наши летели и ударяли.

И вот в Тихвине нет больше немцев. Снова по улицам свободного советского города ходят наши свободные советские люди. Снова появились на домах родные нашему сердцу надписи: «Райком ВКП (б)», «Райисполком». Комендант принимает посетителей, выдает ордера на новые квартиры, кричит в телефонную трубку (связь уже налажена): «Почему задержали открытое парикмахерской?» Работает столовая. Детям выдают молоко.

В Тихвине много крестов. Можно подумать, что немцы больше всего на свете любят сооружать могилы, сколачивать кресты, тщательно выписывать на дереве фамилии погибших. Заодно в могилы подкладывают мины, – авось, какой-нибудь любопытный русский подойдет поближе…

В Тихвине сотни, если не тысячи немецких могил. Простые солдаты лежат подл простыми крестами, для «крестоносцев» вырезаны из фанеры «железные кресты», нацистам подрисовали свастику. В монастыре мы с удовольствием насчитали 35 могил избранных негодяев – они были удостоены «железных крестов» в жизни и фенерных макетов «железных крестов» – после смерти.

Кресты и надписи: «Ефрейтор Пауль Гольтк – родился в 1920 г., убит 10 ноября 1941 года». «Унтер-офицер Р. Сессейнбах – родился в 1914 г., убит 16 ноября 1941 г.»; «Обер-ефрейтор Герберт Милле – родился в 1909 г., убит 11 ноября 1941 г.». На могиле обер-ефрейтора – знак свастики, два «железных креста» и пышная надпись: Гефаллен фюр Гроссдейчланд» («Погиб за великую Германию»).

Эго не помешало «друзьям» Милле снять с него всю одежду, до носков включительно, и похоронить голым. Впрочем, сию новую систему снабжения войск вещевым довольствием немцы практикуют не только за счет трупа Милле.

Могилы 16-летних юнцов и 55-летних стариков тихвинчане сравнивают с землей, сшибают кресты. В городе не должно остаться ни одного немца, даже портного.

Живые немцы бегут на запад. Каждый день в лесах находят трупы замерзших «крестоносцев». В деревнях они боятся спать, нервничают, с перепугу начинают стрелять друг в друга.

Наши бойцы отказываются от обеда, они тоже спешат на запад – бить немцев. Тихвин – город советский – шлет им свою благодарность, свой привет. Тихвин снова с нами. Пусть сгорели дома, но зато воздух вокруг свежий, зато вокруг наши родные, советские люди.

Младший лейтенант И. Бару.
г. Тихвин.