Эренбург Илья Григорьевич

Илья Эренбург 

С Новым годом, отважные летчики!
// Сталинский сокол 31.12.1941

Когда-то в новогоднюю ночь Европа веселилась. Хлопали хлопушки. Надрывались джазы. Подымая бокалы, люди повторяли на сорока языках: «С Новым годом!».

Теперь темна и страшна Европа. Люди зарылись в ночь. Гремят орудия. Воют сирены. А люди? Люди молчат.

Но все же новый год – это черта, пусть воображаемая, новая страница, белая, как снег, толика надежды. И далеко в Норвегии рыбак смотрит на пенное море. Ему чудится, что подходит чудесный корабль свободы. Он тихо говорит жене: «В этом году мы их прогоним. С Новым годом, жена!». И на другом конце Европы сербская учительница прислушивается к голосу ночи. Тихо в горах. Не хрустит мягкий снег. Но вот в полночь прогрохотал одинокий выстрел. Это один из партизан, Михайлович, прикончил немца. И в холодной пустой школе девушка думает: «В этом году мы их прогоним. С Новым годом, родина!» В Париже немецкие офицеры допивают последние бутылки шампанского. Крохотный Пьеро, сын заложника, убитого немцами, один на пустынной набережной Сены пытается согреться, бегает, бьет в ладоши и вдруг вспоминает: «Сегодня – Новый год»... Когда-то в эту ночь отец давая ему стакан шипучего вина и засахаренные каштаны. Теперь отца нет... Пьеро идет по пустым улицам, передразнивает немецких часовых. Вот он на большой площади. Перед ним памятник. Часы бьют двенадцать. И Пьеро говорит бронзовой девушке: «В этом году мы их прогоним. С Новым годом, Свобода!».

А на Востоке всю ночь не спят снега. Немцы идут. Они отступают. За их спиной живая и неукротимая Москва. Берлинский гаулейтер не продефилировал по Красной площади. Франкфуртский купчик не побывал в Кремле. Дрезденский тюремщик не насладился балетом в Большом театре. Лейпцигский философ не стащил десять чернобурок в универмаге. Они угрюмо шагают на запад. Их ноги закоченели. В их сердцах непоправимый холод – первого поражения.

Дойдут ли они до своей проклятой норы? Увидят ли черную, как ночь, Германию? Там теперь не до хлопушек, не до пробок от шампанского. Среди развалин Гамбурга, Кельна, Дюссельдорфа бродят голодные тени. К Новому году «фюрер» приказал выдать берлинцам по пятьдесят граммов селедки – вместо победй. «Фюрер» приказал содрать с немцев теплые вязанки. Два года они грабили на стороне. Теперь пришлось туго разбойникам, они раздевают своих. Лязгают зубами герры коммерц-советники: им холодно. Берлин – город сквозняков. Острый ветер дует с Балтики. Он напоминает о зиме и разгроме. «С Новым годом, фрау Мюллер», шепчет подобострастно превратница: она надеется выклянчить восьмушку хлеба и старую юбку. Но фрау Мюллер не отвечает: вчера она узнала, что ее второй сын погиб под Москвой.

По ночной улице проводят солдат, это подростки, старики, калеки. Кого еще не призвал «фюрер»? Мертвых. Но вот и мертвые шагают. Они заполняли прямые нескончаемые улицы Берлина. Идут утопленники с подводных лодок. Идут замерзшие в восточных степях. Идут танкисты Ливии. Они бормчут: «Мы были за Полярным кругом... Мы были в Африке... Нас прогнали из Ростова... Мы завоевывали Крит... Мы замерзли под Москвой... Нас убили в парижских переулках... Нас сбили над Лондоном...» Их все больше и больше. Они стучат костьми. Они смеются над подростками и стариками. Она раскланиваются с знакомыми: «Ах, это вы, фрау Мюллер. Ваши два сына с нами. В этом году мы победим – так сказал Гитлер. Значит, в этом году умрете и вы – от бомбы или от голода. Но, может быть, вы предпочитает замерзнуть? Гейль Гитлер!»

Кто принимает этот парад мертвецов? Тирольский шпик с усиками, буйный маляр, кровавый Адольф. В мюнхенской пивнушке ему почудилось невероятное: он, Гитлер, – властелин мира. Он обратил Европу в пустыню. Он убил миллионы людей. Он стал императором кладбища, генералиссимусом мертвых, первым рыцарем черепа. Все больше и больше развалин. Все больше и больше мертвых. Вот и Новый год. Мертвецы кричат: «С Новым годом, Адольф!» И он отвечает: «Молчите!». Они не унимаются: «С Новым годом! В этом году ты тоже сдохнешь. Иди к нам – в яму, на помойку, на свалку».

Прочь, друзья, из этого мертвого царства. Снегом вытрем лицо – снег умеет жечь. Вода может пьянить – это вода победы. Красная Армия гонит врага. Мы выдержали непомерно тяжелую осень. Мы молча выпили горькую чашу испытания. Мы отдавали города. Мы прощались без слез с близкими. Мы многое тогда потеряли, но не потеряли веры. Даже в самые страшные дни мы верили: мы победим! Мы гоним врага с нашей земли. Еще много высоких дел впереди. Нас ждет Харьков. Нас ждет Новгород. Нас ждет Киев. Нас ждет Смоленск. Мы говорим плененным городам: «С Новым годом! Мужайтесь! В этом году мы вернемся. В этом году мы вас освободим». В час победы раскрылись перед нами белая, как снег, страница истории. В нее мы впишем тысячи подвигов, летопись героизма, бодрые сводки, а в конце этой страницы будет одно простое, трижды прекрасное слово – «Победа». С Новым годом, друзья бойцы! С Новым годом, отважные летчики! Вы несете смерть и свободу: смерть палачам, свободу народам. Вы пролетите через всю Европу. Вы разгромите гнездо смерти – Германию. И над Парижем, над Балканами, над северными фиордами вы выпишите: «Свобода. Свобода. Свобода». С Новым годом, победители!

Илья Эренбург.