Челышев Ефим Иванович

Усенко Константин Степанович

Сбитнев Георгий Матвеевич

Лопатин

Гринберг Мих.

* * *

Принадлежность:

13 ббап

Мих. Гринберг 

Дружба
// Сталинский сокол 17.09.1941

Разведка доложила: в районе села Я. скапливаются мотомехчасти противника. Вскоре звено боевых самолетов под командованием капитана Челышева взмыло ввысь и легло на заданный курс.

Вражьи зенитки встретили советские самолеты шквальным огнем. Осколок попал в левый мотор машины, пилотируемой младшим лейтенантом комсомольцем К. Усенко. Однако летчик продолжал полет. Вот и цель. Вниз полетели бомбы. Ясно были видны взрывы. Отбомбившись, самолеты развернулись и пошли на свою базу.

– Левый мотор не дает оборотов, – доложил штурман Лопатин.

Из-за облака в этот момент вынырнули немецкие самолеты. Завязался бой. Два «Мессершмитта 110» и один «109» атаковали машину Усенко. Три вражеских машины против одной.

Усенко смело принял вызов. Ловким маневром он развернул самолет, поднялся вверх и пристроился к хвосту ближайшем вражеской машины. Этого только и ждал штурман Лопатин. Он нажал на гашетки пулеметов, целясь во врага. После меткой очереди штурмана фашист-летчик отвалил.

Лопатин крикнул стрелку-радисту Сбитневу:

– Он пошел вниз, бери на прицел! «Нажал» и Сбитнев со своей стороны.

Истребитель понесся к земле, оставляя широкую полосу огня и дыма. Остальные два стервятника удрали.

Усенко радостно улыбнулся. Можно лететь домой. Неожиданно потянуло гарью. Запах усиливался. Показалось пламя.

– Горим!

Огонь уже обжигал тело. Дышать с каждой минутой становилось все труднее.

На летчике запылала одежда. Усенко поглядел в сторону товарищей. Лопатин также задыхался в дыму. Тогда командир принял решение:

– Прыгать! – приказал он.

Сержант Сбитнев прыгнул первый. Усенко видел, как над стрелком раскрылся парашют, приготовился к прыжку и командир. Но почему медлит штурман?

– Лопатин, скорее!

Штурман, задыхаясь, напрягал все усилия, но дверцы люка не поддавались.

Земля быстро приближалась. Дальнейшее промедление вело к гибели. Усенко сделал движение вперед и остановился.

– Оставить штурмана одного?.. Нет!..

Обожженными руками вцепился Усенко изо всех сил в аварийный колпачок и снес его. Ворвалась струя свежего воздуха.

Однако прыгать с парашютом было уже поздно. Слишком близко земля.

Усенко снова занял свое место у штурвала. Глядеть мучительно больно.

Все сливается в громадное расплывшееся желтыми кругами пятно. Собрав последние силы, летчик посадил самолет, вернее его пылающие остатки, у края сельской дороги. Он выбрался из машины сам и помог выбраться Лопатину. Усенко устало прилег, затих на мгновение. Мучительно хотелось пить. Лопатин, обнаженный до пояса, присел рядом. Летчики услышали топот.

Штурман зажал в окровавленной руке пистолет.

– Друг... Если что... Живыми не отдадимся. Приказываю: стреляй по врагу... В упор!

Но всадники оказались колхозниками из соседней деревни. Летчики были спасены.

Мих. Гринберг.