Коккинаки Константин Константинович

Шпанов Н. (автор)

* * *

Принадлежность:

401 иап

Н. Шпанов 

Тактика противника в воздушном бою
// Сталинский сокол 19.09.1941

Опыт польской, норвежской и французской кампаний убедил немецко-фашистское командование в том, что внезапный удар сосредоточенными воздушными силами по аэродромам противника является верным шагом к завоеванию господства в воздухе. Вероломно напав на нашу страну, фашисты решили применить этот испытанный метод.

Однако их расчет не оправдался. Воздушные силы Красной Армии оказались непохожими на авиацию Польши и Франции. Несмотря на предательскую неожиданность удара, по советским аэродромам, невзирая на урон, какой понес советский самолетный парк в первые дни войны, сила сопротивления наших воздушных сил не только не падала, а напротив, резко повышалась. То, на что явно рассчитывало немецкое командование – моральная подавленность советского летного состава, – ни разу не наблюдалось во время самых тяжелых боев.

О патриотизм и самоотверженность сталинских соколов разбились расчеты фашистских генералов. После первых часов вероломного нападения на советскую землю германские самолеты встречали упорное сопротивление советских самолетов.

В тяжелых, неравных боях наши летчики изучали тактику противника. Поведение фашистов в воздухе, приемы воздушного боя, нападения на наземные войска не говорят о богатстве творческих замыслов фашистских авиационных командиров, не свидетельствуют о хваленом «тевтонском мужестве». Если не считать мелких ухищрении чисто индивидуального свойства, которые пытались применить отдельные летчики, то в основном приемы воздушного боя германских истребителей характеризуются пристрастием к баражированию ярусами, к засадам, ловушкам и т. д.

Тактика врага сводится к тому, что небольшое подразделение, а то одиночное звено, патрулирует на заданной высоте с единственной целью – привлечь на себя советские истребители и, по возможности, оттянуть их на свою сторону. За действиями этого звена-приманки внимательно наблюдает сильная группа, которая держится на значительно большей высоте, вне поля зрения наших истребителей. Для укрытия используется главным образом облачность. Вторая группа появляется лишь в тот момент, когда ее командир считает, что она может иметь безусловный численный перевес над увлекшимися преследованием или боем советскими истребителями. Тогда эта группа или часть ее, «сыплется» на головы наших ничего не подозревающих летчиков. Иногда выше этого основного боевого ядра немцев держится еще одна группа резерва, вступающая в бой лишь в том случае, если советские истребители получают явный перевес на каком-либо из участков боя.

Разновидностью такого эшелонированного по высоте баража является засада с приманкой, также широко практиковавшаяся немцами до тех пор, пока наши летчики ее не раскусили. Главное боевое ядро, как и в первом случае, ходит на высоте, укрываясь в облачности или под солнцем.

Одиночный самолет якобы вступает в явно неравный бой с нашим истребителем или звеном. Но этот бой он ведет не дольше того момента, когда ему действительно неравный бой с нашим истребителем или звеном. Но этот бой он ведет не дольше того момента, когда ему действительно угрожает поражение. Тут он, делая вид, что подбит, стремится выйти из боя и увлечь наши самолеты в преследование! Если хитрость удалась и советские летчики начинают преследовать фашиста, то на них обрушивается главное ядро. А в это время появляются бомбардировщики.

Когда немцам приходилось столкнуться с равными силами советских истребителей и не удавалось уйти из боя, они немедленно строились в круг и ходили в нем, одновременно перемещаясь в пространстве всем кольцом в сторону своего расположения. Такой строй позволял им держать под огнем всякую машину, пытающуюся атаковать с хвоста любое из звеньев этой замкнутой цепи.

Охотнее всего германские летчики нападают на советские самолеты в момент возвращения последних с задания, когда горючее израсходовано и боеприпасы расстреляны. А еще лучше чувствовал себя немец, если ему удавалось привязаться к хвосту возвращающихся с заданий советских самолетов и, не ввязываясь в бой, проследить их до места посадки. Тут он норовил взять свое после посадки наших машин. Известны случаи, когда недостаточно внимательное наблюдение за пространством дорого обходилось летчикам. На пути домой они иногда недостаточно тщательно следили за воздухом, недооценивая опасность со стороны коварного врага. А противник готов использовать малейшую небрежность.

Поведение противника в воздушных боях в последнее время создало у наших летчиков впечатление, подтверждаемое и показаниями пленных: враг стал менее упорен, подчас просто избегает боя. Становится все более ясным, что большой расход в людях и материальной части заставляет вражеское командование давать своим летчикам прямое указание: избегать боя с советскими истребителями во всех случаях, когда на стороне немцев нет очевидного численного превосходства; уклоняться от боя, выходить ив него, если обстоятельства складываются не в пользу немцев.

Такой приказ не мог не оказаться на резком понижении упорства немецких летчиков в воздушном бою. Немцы совершенно перестали принимать атаку в лоб или атаковать спереди сами. Единственным видом применяемой ими атаки стала атака с хвоста с последующим выходом из нее стремительным пикированием. Решительная атака, нашими истребителями почти, как правило, приводит теперь к тому, что боевой порядок немцев распадается.

Для бомбардировщиков противника установка на сбережение людей и материальной части сказывается в крайнем понижении настойчивости при достижении цели. При встрече с нашими истребителями, они тотчас сворачивают с маршрута и уходят. Если уйти с нагрузкой не удается, немцы, не задумываясь, сбрасывают бомбы куда попало. Это тем более знаменательно, что некоторые данные заставляют предполагать сильное уменьшение количества вражеских боеприпасов.

Истощение материальных и людских ресурсов немецкой авиации сказывается и в качественном изменении состава летных подразделений противника, идущих на боевые задания. Если в начале кампании большой процент летчиков (судя по сбитым и взятым в плен) составляли старшие офицеры, с боевым опытом, то чем дальше, тем их становится меньше. Как правило, опытные боевые летчики теперь только лидируют подразделения.

Заметно оскудел у немцев и самолетный парк. Строгая дифференциация самолетов по их боевому назначению сломана жизнью. Все яснее сказывается тенденция сделать самолеты путем тех или иных конструктивных изменений или доделок более универсальными. Двухместные истребители ведут бомбометание по ближним целям; бомбардировщики занимаются разведкой отнюдь не только в тех случаях, когда бомбометание должно последовать непосредственно за обнаружением цели. В ход пошли типы самолетов, которые противник не решался выпускать в зону активного боя: «Хейнкель-111», «Юнкерс–87». Наконец, что еще более характерно: над полем боя стал появляться «PZL-24».

Наряду с этим противник крайне осторожно вводит в бой свой новый истребитель «Хейнкель-113». Совершенно очевидна тенденция этого нового самолета избегать воздушного боя над нашим расположением. Повидимому, противник боится, в случае падения на нашей стороне, выдать конструктивные секреты новой машины. А нововведения в ней имеются как в вооружении, так и в части бронирования. Огневая мощь «Хе-113» выше прежних типов истребителей. Судя по всему, у этой машины сильно бронировано брюхо. В имевших место боях «Хе-113» неизменно стремился выходить из критических положений так, чтобы под огонь наших истребителей ставить свое брюхо. Сначала, пока не была разгадана преднамеренность этого приема, наши летчики, естественно, особенно охотно «ловили» врага именно в этой позиции. Но самый интенсивный огонь из пушек не давал результата. Машина уходила из-под огня. Летчик Константин Коккинаки поставил себе задачу выяснить, в чем тут дело. После проведенной им серии боев стало совершенно ясно, что «Хе-113» подставляет брюхо под наши выстрелы намеренно, как наименее уязвимое свое место. Секрет врага был раскрыт.

Было бы непозволительной наивностью утверждать, что приведенные нами признаки оскудения материальных средств и людских ресурсов в воздушных силах противника означают их окончательное истощение. В своем наиболее резком выражении явления эти имеют, вероятно, пока местное значение. Они являются результатом свойственной противнику тенденции сосредоточения всех сил и средств на первостепенных участках и направлениях, даже за счет явного ослабления активности на других.

Тем не менее как признаки тенденции к понижению активности германских ВВС вследствие нехватки людей и материальной части (самолетов и боеприпасов) явления эти говорят об очень многом. Становится очевидным, что основное положение о неизбежности иссякания сил фашизма в затеянной им против нас войне не только верно как перспектива на далекое будущее, но и как реальная возможность ближайшего времени. Никакие ресурсы покоренных фашизмом стран не могут, повидимому, восполнить гигантских потерь, которые несет германская армия в борьбе с Красной Армией. Современем нехватки в материальной части, боезапасах и т. д. из местных станут общими. Это неизбежно.

Чтобы заключить наши краткие наблюдения, остается сказать несколько слов о видимых для нас результатах взаимодействия вражеской авиации с его наземным и войсками. Противник стремится как можно тщательней прикрывать свои войска авиацией. Для этого он сначала применял непрерывное патрулирование, но, видимо, экономия горючего заставила его перейти теперь к посадке истребителей на площадки в непосредственной близости к сражающимся войскам. Расстояние в несколько километров от переднего края позволяет дежурящим звеньям очень быстро появиться в требуемом войсками месте.

Н. Шпанов.