СодержаниеПроект "Военная литература"Военная история


Маршал авиации Ефимов А. Н.
1941 год - опыт планирования и применения военно-воздушных сил, уроки и выводы

Взгляды немецко-фашистского командования на применение авиации в войне против Советского Союза основывались на теории, "молниеносной" войны, предусматривавшей проведение краткосрочных военных кампаний с нанесением внезапного удара превосходящими силами подвижных соединений и авиации. При этом с каждой группой армий должен был тесно взаимодействовать один из воздушных флотов Люфтваффе.

Убежденность в правильности этих взглядов не вызывала сомнений у руководства фашистской Германии, поскольку они, по его оценке, получили достаточную проверку в результате успешных действий авиации в Европе. По существовавшим в то время взглядам, основные задачи ВВС заключались в следующем.

В наступательных операциях первоочередной задачей военно-воздушных сил являлось завоевание превосходства в воздухе. С этой целью с началом военных действий предусматривалось одновременное внезапное нанесение ударов по авиации противника на аэродромах.

Важной задачей являлась непосредственная поддержка наступающих сухопутных войск путем нанесения ударов по узлам сопротивления, противника, командным пунктам, артиллерийским позиции последовательными "волнами".

Немаловажное значение придавалось воспрещению выдвижение резервов противника, нарушению перевозок, тылового и материально-технического обеспечения. Решение этой задачи предусматривалось нанесением ударов по крупным железнодорожным узлам, мостам, переправам, скоплениям войск и военной техники на всю глубину воздействия своей авиации.

В обороне: борьба с авиацией противника, уничтожение и подавление его артиллерии, нарушение перевозок, уничтожение запасов боеприпасов и материально-технических средств. [7] Удары планировалось наносить как днем, так и ночью, одновременно небольшими группами самолетов по большому количеству объектов.

В плане нападения на Советский Союз немецко-фашистское командование перед ВВС ставило задачу по возможности исключить воздействие советской авиации по сухопутным войскам, поддержать их на направлениях главных ударов. Таким образом, предусматривалось с самого начала военных действий основные усилия авиации сосредоточивать на борьбе с советской авиацией и поддержке сухопутных войск.

Советской военной наукой Военно-воздушные силы признавались одним из основных видов Вооруженных Сил и предназначались главным образом для совместных действий с другими видами Вооруженных Сил, прежде всего, с сухопутными войсками, а также для ведения самостоятельных боевых действий.

Для поддержки наступающих войск с воздуха предлагалось привлекать соединения ближней бомбардировочной и штурмовой авиации. В особых случаях к выполнению этой задачи допускалось привлечение дальнебомбардировочной авиации. В отдельные моменты для действий по наземным целям могла использоваться и истребительная авиация.

Самостоятельные боевые действия ВВС в оперативном и глубоком тылу имели целью подорвать материальные и моральные источники сил противника, дезорганизовать управление страной и вооруженными силами, сорвать плановые перевозки всех видов.

В проекте Полевого устава 1941 года указывалось, что самостоятельные воздушные операции

"...проводятся в интересах военного командования. Они выполняются преимущественно вне оперативной связи с действия ми наземных войск".

Воздушные операции предполагалось проводить главным образом силами дальнебомбардировочной авиации, которая в некоторых случаях могла взаимодействовать с соединениями фронтовой группы авиации.

В предвоенные годы уделялось должное внимание борьбе за господство в воздухе. Этот вопрос широко обсуждался на заседании Главного Военного Совета Красной Армии в декабре 194О г. В докладе на тему "ВВС в наступательной операции и в борьбе за господство в воздухе" начальник Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации П.В.Рычагов подчеркивал, что завоевание господства в воздухе является необходимым условием, обеспечивающим планомерность и успешное развитие наступательной операции фронта. Однако в докладе ничего не говорилось о характере действий нашей авиации в случае внезапного нападения противника и его авиации, а также об организации борьбы за господство в воздухе в начальном периоде войны. Указывалось, что завоевание господства в воздухе во фронтовой наступательной операции достигается путем уничтожения авиации противника на аэродромах к в воздухе наличием превосходства в

силах. Он считал, .что наиболее сложной является первая задача, так как для ее выполнения необходимо застать авиацию противника на аэродромах, а это при современной глубине базирования и способности авиации к аэродромному маневру представляет большую трудность. Большинство таких налетов будет постигать неудача{3}. В этом заявлении проявилась недооценка действий по аэродромам, нежелание считаться с реальной действительностью и неправильная оценка опыта боевых действий авиации противника. Хотя было известно, что к этому времени германские ВВС разгромили польскую и французскую авиацию главным образом путем нанесения внезапных массированных ударов по аэродромам. Этот ошибочный подход имел в дальнейшем тяжелые последствия для советских Военно-воздушных сил.

Несмотря на то, что начальник Главного управления ВВС фактически не касался вопросов борьбы за стратегическое господство в воздухе в начальном периоде войны, тем не менее выступающие поднимали этот вопрос. Большинством из них в целом высказывалась правильная оценка этой чрезвычайно важной задачи. Подчеркивалось, что к ее решению должны быть готовы не только Военно-воздушные силы, промышленность, но и государство в целом. Борьба за стратегическое господство в воздухе является компетенцией Главного и фронтового командования и выходит за рамки деятельности командующего армией{4}.

Вместе с тем в отдельных выступлениях проявились ошибочные подходы к решению этой задачи. В частности, командующий ВВС ПрибВО генерал-лейтенант авиации Г.П.Кравченко, касаясь способов борьбы за господство в воздухе, брал за основу лишь свой личный опыт, который считал единственно правильным и основывался на нем. Отрицая целесообразность действий по аэродромам, он говорил:

"Основным является воздушный бой. Я не верю тем данным, которые мы имеем в печати и которые говорят о большом количестве потерь самолетов на аэродромах. Это, безусловно, неправильно. Неправильно, когда пишут, что французы на своих аэродромах теряли по 500 — 1000 самолетов. Я основываюсь на своем опыте. Во время действий на Халхин-Голе для разгрома одного только аэродрома мне пришлось вылетать несколько раз в составе полка. Я вылетал, имея 50 — 60 самолетов, в то время как на этом аэродроме имелось всего 17 — 18 самолетов противника. Поэтому я считаю, что цифры, приведенные в печати о потере самолетов на аэродромах, неправильные"{5}.

Эту точку зрения поддерживал командующий Дальневосточным фронтом генерал-полковник Г.М.Штерн и другие участники совещания.

В заключительном выступлении на совещании Народный Комиссар обороны Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко говорил:

"...Борьба за господство в воздухе, учитывая массовость авиации и [9] согласованность с действиями пехоты, должна осуществляться в рамках фронтовой и армейской операции. Она организуется ка основе указания фронта и Главного Командования"{6}.

Эта установка оказалась неперспективной и не выдержала испытания временем.

Останавливаясь на характере современной наступательной операции, роли и месте в ней авиации, он говорил:

"Высокий темп операции обеспечивается массированным применением мотопехотных и авиационных соединений, используемых для нанесения первого удара и для непрерывного развития удара в глубину".

И здесь же он подчеркнул, что

"решающий эффект авиации достигается не в рейдах в далекий тыл, а в соединенных действиях с войсками на поле боя, в районе дивизии, армии"{7}.

Таким образом, выводы, сделанные на совещании, свидетельствуют о том, что наша военно-научная мысль накануне войны не нашла правильного решения проблемы борьбы за господство в воздухе и особенно в начальном периоде войны. При решении этой задачи переоценивалась роль истребительной авиации, недооценивались другие рода авиации, в частности бомбардировочная и особенно ША. Решение проблемы борьбы за господство в воздухе сводилось главным образом к воздушным боям над полем боя в рамках армейской и фронтовой операции. Это положение в последующем нашло свое отражение в директиве Народного Комиссара обороны от 25 января 1941 года № 593138/ОП, адресованной командующим войсками военных округов и Дальневосточного фронта, в которой указывалось, что в целях повышения подготовки авиационных штабов и углубления навыков командного состава в применении крупных воздушных сил в операции командующим войсками военных округов и Дальневосточного фронта прикрепить штабы авиасоединений, в том числе и штабы авиакорпусов дальнего действия к соответствующим армейским управлениям, а часть авиаштабов — к штабу военного округа{8}. Нечто подобное видели мы и несколько лет назад. В этом положении отражено стремление Наркома обороны не только децентрализовать управление авиацией, но и ограничить уровень оперативной подготовки командного состава ВВС масштабом общевойсковой армии.

Не способствовала творческому развитию советского военного искусства, оперативного искусства ВВС в частности, в предвоенный период и обстановка, которая сложилась в то время в стране и армии. Многие перспективные теоретические положения оперативного искусства ВВС не проверялись на учениях и подвергались сомнениям со стороны высшего военного руководства. Положение дел усугублялось также и тем, что неоднократные заявления И.В.Сталина и других руководителей партии и государства, которые нашли отражение в официальных документах, наподобие таких, как "Красная Армия ответит [10] тройным ударом на удар поджигателей войны" или "Войну Красная Армия будет вести наступательно, с целью уничтожения противника и достижения победы малой кровью", способствовали проникновению в советскую военную науку и практику обучения и воспитания советских военных кадров догматизма, субъективизма и зазнайства. В этих утвердившихся в нашей пропаганде хвастливых, категоричных, не выдержавших испытаний временем рекомендациях явно видна переоценка боевых и наступательных возможностей нашей армии и недооценка боевых возможностей вероятного противника{9}.

Коммунистическая партия и Советское правительство в результате выполнения планов первых предвоенных пятилеток, учитывая усиление агрессивности крупнейших империалистических государств, особенно фашистской Германии и милитаристской Японии, большое внимание уделяли развитию экономической базы авиационной промышленности, а также созданию разветвленной сети авиационных военных учебных заведений. В 1940 г. ассигнования на развитие авиационной промышленности составили 40% всего военного бюджета{10}.

Слабыми местами авиационной промышленности СССР являлись высокая концентрация авиационных заводов в западной части европейской территории страны и незавершенность перевода ее на выпуск самолетов и двигателей новых типов. Общий валовой выпуск авиационной техники промышленностью дал возможность создать к 1941 г. и иметь к началу войны Военно-воздушные силы, не уступавшие по численности ВВС фашистской Германии (см.схему № 1).

К июню 1941 г. боевой и численный состав ВВС включал 266 полков, 19 583 самолета. Из этого количества 3 119 самолетов находились в ВВС внутренних военных округов, 3 021 в Забайкальском военном округе и Дальневосточном фронте; всего — 6 140 самолетов.

Самолетный парк ВВС внутренних военных округов рассматривался на случай войны в качестве резерва для восполнения потерь и наращивания сил авиации действующей армии на важнейших направлениях.

Авиационные части и соединения ВВС КА были укомплектованы в основном самолетами старых типов. Например, на 22 июня 1941 г. из 7 133 самолетов, входивших в состав западных приграничных военных округов, только 1 448 самолетов были новых типов, что составляло 20,3 процента{11}. Всего к этому времени советская авиационная промышленность выпустила 2 653 самолета МиГ-3, Як-1, ЛаГГ-3, Ил-2 и Пе-2. [11]

Большое внимание уделялось подготовке кадров для ВВС. 25 февраля 1941 г. Совет Народных Комиссаров СССР и Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической партии большевиков приняли постановление "О реорганизации авиационных сил Красной Армии", которым вводилась новая система подготовки летного и технического состава. В итоге выполнения запланированных мероприятий количество военных учебных заведений с 32 в 1939 г. возросли к середине 1941 г. до 95.

Однако в подготовке кадров, особенно руководящего звена, имелся целый ряд негативных моментов. Нередко на командные должности выдвигались авиаторы, не овладевшие необходимой оперативно-тактической подготовкой и опытом руководства частями, соединениями и объединениями. К середине 1941 года 43% командиров всех степеней находилось на занимаемых должностях менее полугода{12}. Объясняя недостатки в боевой подготовке личного состава, командование ВВС в 1940 году констатировало:

"Командные кадры ВВС в массе своей молодые, с недостаточной теоретической подготовкой... в своем большинстве это вчерашние летчики"{13}.

Летный и технический состав, обладая высокими морально-политическими качествами, только приступил к освоению новой боевой техники.

В то время Военно-воздушные силы Красной Армии состояли из дальнебомбардировочной авиации Главного Командования, фронтовой, армейской и войсковой авиации. Дальнебомбардировочная авиация предназначалась главным образом для действия по объектам глубокого тыла противника, фронтовая авиация — для решения оперативных задач по плану командования фронта, армейская и войсковая авиация должны были решать задачи в тесном тактическом взаимодействии соответственно с армиями и корпусами (дивизиями) сухопутных войск.

ДБА ГК состояла из пяти авиационных корпусов и трех отдельных авиационных дивизий (всего 13 авиадивизий){14}. Четыре корпуса и одна дивизия дислоцировались в европейской части СССР, один корпус на Дальнем Востоке, по одной дивизии в Закавказье и Забайкалье. Ряд соединений ДБА ГК находился в стадии формирования. Фронтовая авиация входила в военные округа в виде ВВС военных округов. Она состояла из бомбардировочных и истребительных авиационных дивизий и отдельных полков. Армейская авиация была представлена смешанными авиадивизиями, входившими в общевойсковые армии (ВВС А). Войсковая авиация была представлена отдельными авиаэскадрильями, вооруженными самолетами-разведчиками, — корректировщиками, — связи, (по одной в каждом стрелковом, механизированном или кавалерийском корпусах). Удельный вес дальнебомбардировочной авиации в [12] боевом составе ВВС составлял 13,5%, фронтовой авиации — 40,5%, армейской авиации — 43,7%, войсковой авиации — 2,3%. Родами авиации являлись истребительная, бомбардировочная, штурмовая и разведывательная авиация. К началу войны максимальный удельный вес в составе ВВС имела истребительная авиация — 53,4%, бомбардировочная — 41,2%, штурмовая — 0,2% и разведывательная авиация — 3,2%{15}. По ВВС приграничных военных округов эти показатели несколько иные (см.схему № 1).

В состав фронтовой и армейской авиации входили 61 авиационная дивизия (34 смешанных, 18 истребительных и 9 бомбардировочных) и 10 разведывательных полков. Из этого количества в западных приграничных военных округах дислоцировались 32 дивизии, т.е. 50%.

В связи с нарастанием угрозы нападения фашистской Германии на нашу страну в соответствии с постановлением Совета Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) от 25 февраля 1941 г. планировалось сформировать на базе новой техники 106 авиационных полков и 25 управлений дивизий, перевооружить все имевшиеся авиачасти. Завершение этих мероприятий планировалось на конец 1941 г. и частично на 1942 год. С учетом новых формирований ВВС должны были иметь в своем составе 5 авиакорпусов, 79 авиадивизий, 5 отдельных авиабригад, всего 348 авиационных полков{16}. К 22 июня 1941 г. намеченные мероприятия были выполнены лишь частично. Многие полки и управления дивизий находились в стадии формирования, были недоукомплектованы самолетами, летным и техническим составом.

Крупные изменения намечались в организации инженерно-авиационного и тылового обеспечения.

Вот вкратце те условия, которые раскрывают состояние советских ВВС перед вступлением их в Великую Отечественную войну.

Как известно, в 4.00 22 июня 1941 года военно-воздушные силы фашистской Германии произвели массированное вторжение в воздушное пространство Советского Союза. Придавая особое значение разгрому советских ВВС и стремясь в короткие сроки завоевать превосходство в воздухе, немецкое командование выделило для решения этой задачи до 50% сил авиационной группировки, созданной против СССР. Удары были нанесены главным образом по аэродромам. Одновременно была произведена выброска воздушных десантов. Свыше 1000 фашистских бомбардировщиков подвергли неоднократным ударом 66 наших аэродромов, на которых базировалось до 70% авиационных полков четырех приграничных военных округов (без ЛенВО). В первый же день войны советская авиация потеряла около 1200 самолетов, [13] из них 800 уничтожено на аэродромах. Наибольшие потери понесли ВВС Западного особого военного округа. Так, 9-я сад потеряла 347 из имевшихся к началу войны 409 самолетов, 10-я сад —180 из 231, 11-я сад — 127 из 199 самолетов. Только в первый день войны ВВС Западного особого военного округа потеряли 387 истребителей и 351 бомбардировщик{17}. Распределение потерь ВВС Западного фронта по дням за период с 22 июня по 17 июля 1941 г. можно проследить по схеме № 1.

Менее чем за месяц потери Западного фронта составили около 2000 самолетов. 72% самолетов от общего числа потерь в первый день войны было уничтожено на земле, потери в воздушных боях составили около 20%{18}.

Продолжая, хотя и с меньшим, чем 22 июня 1941 года, успехом наращивать свои удары, фашистская авиация к 30 сентября нанесла советским ВВС огромный ущерб. Распределение потерь ВВС фронтов и ДБА ГК за период с 22 июня по 30 сентября 1941 г. приведено на схеме 1. Анализ показывает, что к концу сентября они потеряли почти весь свой начальный боевой состав — 8 166 самолетов{19}, что составляет 96,4%. Потери советских ВВС в самолетном парке, особенно в начальном периоде Великой Отечественной войны (22.6. — 15.7.1941 г.), были обусловлены прежде всего недостаточной боеготовностью частей и соединений ВВС западных приграничных военных округов, отсутствием должной бдительности у командного состава. Это позволило противнику в полной мере использовать фактор внезапности. Так, боевая готовность авиационных частей ВВС Западного особого военного округа по состоянию на 15 апреля 1941 г. по результатам работы одной из комиссий характеризовалась следующими показателями: истребители — не боеспособны (в воздухе почти не стреляли, воздушных боев не вели), бомбардировщики — ограниченно боеспособны (мало бомбили, мало стреляли, мало выполняли маршрутные полеты). Самолетов разведывательной и штурмовой авиации округ почти не имел{20}. Все эти и другие недостатки проявились сразу же с началом военных действий, в том числе в этом же военном округе истребители были подняты только после первого удара противника.

Скученное базирование авиации на аэродромах, плохо организованные маскировка и ПВО аэродромов, неудовлетворительная организация работы службы ВНОС и несвоевременное оповещение о налетах авиации противника привели к уничтожению большей части самолетов на земле. Основной причиной больших потерь в воздухе [14] явилось отсутствие истребительного прикрытия при вылете бомбардировщиков на боевые задания. К тому же наши истребители устаревших типов по своим летно-тактическим характеристикам уступали новым истребителям, состоявшим на вооружении ВВС фашистской Германии.

Не способствовало повышению бдительности заявление ТАСС от 14 июня 1941 г., в котором опровергалась возможность нападения фашистской Германии на СССР.

Директива Народного Комиссара обороны СССР о приведении войск в полную боевую готовность не учитывала реальную обстановку. Перед ВВС западных военных округов по существу ставились пассивные и нереальные задачи:

"Перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, и тщательно ее замаскировать"{21}.

Даже при отсутствии угрозы развязывания войны это требование не могло быть выполнено, ибо абсолютное большинство летного состава ВВС приграничных военных округов не было подготовлено для полетов ночью. Противоречивые требования директивы не поддаваться на провокации и не провоцировать своими действиями противника в условиях, когда он стремительно вел наступление, дезорганизовали командиров. Несвоевременно поступил в авиационные части и соединения и приказ Наркома обороны СССР от 22.6.41 г. № 2 об ответных боевых действиях Красной Армии. Наиболее боеспособные авиационные части и соединения западных приграничных военных округов к моменту его получения были выведены противником из строя{22}.

Командиры авиационных частей и соединений задачи на ведение боевых действий подчиненным подразделениям и частям 22 и 23 июня 1941 г. ставили без согласования с вышестоящим штабом. Зачастую поднятые в .воздух по тревоге авиационные части после ожидания в зоне, не получив конкретных зэдач, производили посадку на свои аэродромы. Противник, воспользовавшись этой неорганизованностью, уничтожал наши самолеты безнаказанно.

Весьма существенным фактором, повлиявшим на резкое снижение боеспособности ВВС, явилась потеря управления на ряде направлений в звене ВВС фронта, армии — авиационные соединения, части. Так, например, штаб ВВС Западного фронта в первые дни войны почти бездействовал. Потеряв управление авиацией в первый день войны, он до 24 июня продолжал отсиживаться в Минске{23}.

Отрицательно сказалось на состоянии управления авиационными объединениями, соединениями и частями частая смена командных кадров, которая началась еще накануне войны. Так, с июня 1940 г. по сентябрь сменилось три начальника Главного управления ВВС, [15] пять начальников штаба ВВС Красной Армии. За первые 24 дня Великой Отечественной войны командующие ВВС фронтов, кроме Северного, сменились 2 — 3 раза. Так. за период с 22.6. по 28.6.1941 г. должность командующего ВВС ОдВО (Южного фронта) исполняли: генерал-майоры авиации Ф.Г.Мичурин и П.С.Шелухин, полковник К.А.Вершинин{24}.

Существенные недостатки имелись в разработке основ оперативного искусства ВВС. Не случайно Нарком обороны СССР Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко на совещании руководящего состава Красной Армии с озабоченностью говорил:

"...У нашего рук-состава ВВС нет единства взглядов на такие вопросы, как построение и планирование операций, оценка противника, методика ведения воздушной войны и навязывания противнику своей воли, выбор целей и т.д.{25}"

Большое влияние на ход битвы в воздухе, развернувшейся на советско-германском фронте, оказывали возможности промышленности воюющих сторон по поставкам техники в войска с целью восполнения потерь, понесенных в ходе военных действий.

Большие потери самолетов на земле и в воздухе, особенно в первые дни войны значительно уменьшили численность самолетного парка ВВС фронтов. К 1 июля 1941 г. он по сравнению с 22 июня сократился почти вдвое. Если на 22 июня боевой состав ВВС приграничных военных округов включал 7 133 самолета, то к 1 июля эта цифра упала до 3 665. А на 30 сентября 1941 г. в составе действующих: фронтов осталось всего 1716 самолетов{26}, что в 4,2 раза меньше численности самолетного парка исходной авиационной группировки ВВС приграничных военных округов.

В этой чрезвычайно сложной обстановке первых месяцев войны советское командование сосредоточило основные усилия ВВС на решении следующих задач: борьба за господство в воздухе (37% всех самолето-вылетов); авиационная поддержка оборонявшихся войск, а также войск, наносивших контрудары (47% всех самолето-вылетов ФА и основная часть вылетов ДБА ГК); действия по объектам глубокого тыла (5,3% самолето-вылетов ДБА).

В июне — сентябре 1941 г. в результате развернувшейся на советско-германском фронте ожесточенной борьбы за господство в воздухе фашистские ВВС вначале завоевали оперативное господство в воздухе на важнейших стратегических направлениях, а во второй половине июля 1941 г. стратегическое господство в воздухе на всем советско-германском фронте перешло на сторону фашистской Германии. Это явилось одной из основных причин неудач советских войск летом 1941 г. При активной поддержке авиации немеико-фашистские войска к концу сентября 1941 г. углубились на нашу [16] территорию на 600 — 900 км. Однако фашистским ВВС не удалось, как это было на Западе в 1939 — 1941 гг., разгромить советские ВВС и подавить волю наших летчиков к сопротивлению.

В июле — сентябре 1941 г. заводы Наркомата авиационной промышленности СССР поставили фронту 4517 боевых самолетов{27}. До 1 августа, например, в состав ВВС действующей армии из внутренних военных округов, Закавказья, с Дальнего Востока было переброшено 15 авиационных дивизий, сформированных в мирное время{28}. Они, безусловно, сыграли определенную роль в сдерживании натиска немецко-фашистской авиации.

Советские ВВС борьбу за господство в воздухе вели путем уничтожения самолетов противника в воздухе. Это было обусловлено тем, что фронтовая истребительная авиация, несмотря на потери, являлась наиболее многочисленной в составе ВВС. Поскольку основные усилия своей ударной авиации противник сосредоточивал, как и в кампаниях на Западе, для нанесения массированных ударов по нашим оборонявшимся войскам, над этими районами разгорались наиболее ожесточенные воздушные бои.

И хотя в приказе Наркома обороны СССР от 22.6.1941 года № 2 перед ВВС ставилась задача:

"Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника"{29},
этот способ борьбы за господство в воздухе в первые три месяца войны не нашел широкого применения. Например, ВВС Западного фронта с 22 июня по 30 сентября 1941 г, для ударов по аэродромам противника затратили всего 1987 самолето-вылетов, что составляет немногим более 4% от общего количества самолетовылетов, выполненных за этот период{30}.

Анализ боевых действий ВВС всех пяти западных военных округов (фронтов) и дальнебомбардировочной авиации за период с 22 по 30 июня 1941 г. показывает, что эти объединения удары по аэродромам практически не наносили. Исключение в этом плане составляют лишь действия советских ВВС на северном участке советско-германского фронта. Как известно, противник развернул наступление на этом направлении только на седьмой день войны (29.6.1941 г.). Советское командование, используя благоприятную возможность, подготовило и провело воздушную операцию в период с 25 по 30 июня 1941 г., в ходе которой ВВС Северного фронта, Балтийского и Северного флотов уничтожили на аэродромах Финляндии и Норвегии и в воздушных боях 130 самолетов противника{31}. Немецко-фашистское командование было вынуждено перебазировать авиацию в глубь Финляндии и Норвегии и отложить запланированные ранее удары по Ленинграду. [17]

Недостаточно широкое применение этого способа борьбы за господство в воздухе можно объяснить несколькими причинами, основными из которых являются отсутствие достаточно разработанной и проверенной на учениях еще в мирное время теории воздушной операции и заранее отработанных планов нанесения ударов по аэродромам противника.

Определенное влияние также оказала известная недооценка некоторыми военачальниками возможности уничтожения самолетов противника на аэродромах как способа борьбы за господство в воздухе. Многие представляли, что бороться с авиацией можно только в воздухе.

С высоким напряжением действовали ВВС фронтов и дальнебомбардировочная авиация, а на приморских направлениях и авиация флота по поддержке сухопутных войск.

Важнейшими объектами действий советской авиации в ходе авиационной поддержки войск были танковые и моторизованные колонны противника, его войска на поле боя. Из 250 тысяч самолето-вылетов, выполненных советской авиацией за первые три месяца войны, 47% самолето-вылетов было затрачено на выполнение этой задачи. С каждым месяцем процент самолето-вылетов, выполняемых на авиационную поддержку, увеличивался. Так, например, ВВС Западного фронта на решение этой задачи затратили в июне около 20%, а в июле — более 40% от общего количества совершенных самолетовылетов{32}.

Как показал анализ боевых действий авиации, эффективность авиационной поддержки войск во фронтовых оборонительных операциях летом и в начале осени 1941 г. была низкой. Она часто ограничивалась отдельными эпизодическими ударами небольших групп самолетов по объектам противника, находившимся на значительном удалении от наших оборонявшихся войск. Усилия авиации распылялись по большому количеству объектов. Тактическое взаимодействие авиащш с оборонявшимися войсками фронтов организовано было недостаточно. Удары по наступавшим войскам противника наносились с большими временными интервалами.

Опыт боевых действий показал — снижение эффективности боевых действий в значительной степени было обусловлено несовершенством организационной структуры объединений фронтовой авиации, которое привело к значительному распылению и без того малочисленной бомбардировочной и штурмовой авиации по общевойсковым армиям. Это исключало массированное ее применение в решающий момент и на главном направлении. Например, в конце сентября 1941 г. в ВВС каждого из фронтов насчитывалось от 17 до 120 бомбардировщиков и от 4 до 36 штурмовиков{34}. Все эти самолеты, в соответствии с [18] существовавшей тогда структурой, были распределены по ВВС общевойсковых армий и фронтовым группировкам авиации.

Командование ВВС Красной Армии летом 1941 г. не имело в своэм распоряжении достаточного количества авиационных резервов для усиления ВВС фронтов, действовавших на главных направлениях. Использование для этой цели авиаполков из внутренних военных округов полностью решить эту проблему в условиях больших потерь не могло.

Не способствовал повышению эффективности боевого применения авиации недостаточный уровень оперативной подготовки генералов и офицеров штаба Главного управления ВВС Красной Армии — основного органа, занимавшегося вопросами оперативного применения ВВС в операциях. Все это явилось следствием ошибочных взглядов и толкований в то время такого рода, как например,

"... дело летчиков летать, а руководить ими будут общевойсковые штабы и общевойсковые командиры".

К сожалению, эти слова можно слышать и сейчас.

Управление силами авиации со стороны командующих ВВС фронтов и армий, в сущности, сводилось к руководству вылетами отдельных групп и даже экипажей. Армейское звено управления в этой обстановке явно себя дискредитировало.

Значительные недостатки в применении авиации во фронтовых оборонительных операциях заключались в плохой организации взаимодействия с сухопутными войсками. Это приводило иногда к обстрелу своих самолетов средствами ПВО и из стрелкового оружия. Такое положение требовало принятия строгих организационных мер. В специально изданном приказе командующим ВВС Красной Армии от 26 июля 1941 г. № 0018 предупреждалось, что за обстрел своих самолетов будут нести ответственность командиры наземных войск и ВВС{34.1}.

Летом 1941 г. советские Военно-воздушные силы вели и самостоятельные боевые действия по объектам глубокого тыла противника. Основную роль в решении этой задачи играла далънебомбардировочная авиация Главного Командования. Частично привлекалась авиация Военно-Морского флота. Основными объектами ударов являлись административно-политические центры и военно-промышленные предприятия, нефтепромыслы, крупные железнодорожные узлы и военно-морские базы. К решению этой задачи советская авиация приступила с первых дней войны. С 24 июня по 3 июля 1941 г., например, соединения ДБА ГК во взаимодействии с ВВС Балтийского и Черноморского флотов нанесли удары по нефтепромыслам в Плоешти, в ночь с 7 на 8 августа 1941 г. был нанесен удар по Берлину. [19]

В последующие месяцы боевые действия по военно-промышленным объектам и административно-политическим центрам противника продолжались, но велись ограниченными силами. Об этом красноречиво свидетельствуют данные, приведенные на схеме 1. Их анализ показывает, что для решения этой задачи в первые три месяца войны дальнебомбардировочная авиация затратила немногим более 5% от общего количества самолето-вылетов, выполненных ею за это время{35}. Не столь значимы были результаты этих налетов, сколько огромный политический резонанс, который они вызвали во всем мире. Этим были перечеркнуты заявления кемецко-фашистского руководства о том, что ни одна бомба не упадет на территорию Германии.

Низкая интенсивность боевых действий по промышленным объектам объяснялась также малочисленностью самолетного парка дальнебомбардировочной авиации. Если на 22 июня в ней насчитывалось 1339 самолетов, то на 30 сентября 1941 г. их численность вследствие больших потерь от наземных средств ПВО и истребителей противника снизилась до 402, из которых 171 были неисправными{36}.

Снижение боевой активности и эффективности боевых действий дальних бомбардировщиков было обусловлено и тем, что в первые недели войны отсутствовало. единое руководство этими соединениями и частями. Задачи одновременно ставились различными инстанциями: командующими войсками фронтов, командующим ВВС Красной Армии и Генеральным штабом. Командиры соединений одновременно получали несколько совершенно различных задач, в результате ни одна из них не решалась своевременно. Результаты их выполнения были низкими.

Создавшаяся в начале войны чрезвычайно сложная обстановка требовала от советского высшего военного руководства принятия экстренных мер, направленных на значительное повышение эффективности боевого применения Военно-воздушных сил. Важнейшим решением Ставки Главного командования было учреждение 24 июня 1941 г. должности командующего ВВС Красной Армии и создание Военного Совета ВВС. В непосредственное подчинение командующего ВВС передавались Главное управление и штаб ВВС, функции которых значительно расширялись. Если до этого командующие ВВС приграничных военных округов подчинялись начальнику Главного управления ВВС КА только в специальном отношении, то с этого момента на командующего ВВС и его штаб непосредственно возлагались организация борьбы за господство в воздухе, координация действий авиации с сухопутными войсками в стратегических операциях и самостоятельных воздушных операциях, а также руководство боевыми действиями дальнебомбардировочной авиации. [20]

Попытка решить проблему массированного применения авиации и централизации управления ею была сделана за счет создания 10 июля 1941 г. главных командований Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений. При этом предполагалось, что объединение усилий авиации под единым руководством старшего авиационного начальника на стратегическом направлении позволит объединить под единым руководством усилия всей группировки авиации на направлении, более эффективно и экономно расходовать ее силы. Однако существовавшая организационная структура ВВС фронтов сдерживала решение этих вопросов. Вскоре направления были ликвидированы как неоправдавшие своего предназначения. Вопрос объединения усилий авиации в масштабе фронта был решен лишь в 1942 г. созданием воздушных армий в составе каждого фронта.

Директивой Ставки Верховного Главного Командования от 4 июля была упорядочена постановка боевых задач дальнебомбардировочной авиации. Это право предоставлялось только начальнику Генерального штаба.

В соответствии с указаниями командующего ВВС Красной Армии были проведены мероприятия по усилению авиационных штабов всех степеней с.целью обеспечения их более эффективной и круглосуточной работы.

На основании решения Государственного Комитета Обороны и директивного письма Генерального штаба от 15 июля 1941 г. в июле — августе стали формироваться смешанные полки трехэскадрильного состава по 32 самолета в полку (две бомбардировочные или штурмовые эскадрильи и одна истребительная) и авиационные дивизии двухполкового состава{37}. В соответствии с приказом Народного Комиссара обороны СССР от 20 августа 1941 г. все авиаполки, на вооружение которых, поступали новые самолеты Ил-2, Пе-2, ЛаГГ-3, Як-1, формировались как однородные, двухэскадрильные.

Принимались меры по созданию авиационных резервов. В соответствии с приказом Народного Комиссара обороны от 21 июля 1941 г. было создано шесть штатных резервных авиагрупп (РАГ) по 80 — 160 боевых самолетов в каждой{38}, которые находились в подчинении Ставки ВГК и использовались для усиления ВВС фронтов или для решения самостоятельных задач.

7 июля 1941 г. на основе анализа потерь нашей авиации на аэродромах в первые дни войны была издана директива Военного Совета ВВС о маскировке аэродромов и разослана командующим ВВС фронтов{39}. В ней был намечен целый крут мероприятий, выполнение которых обеспечивало снижение потерь самолетов на аэродромах от ударов авиации противника. Выполнение требований директивы сыграло большую роль в снижении потерь советской авиации. [21]

Если в первый месяц войны на аэродромах было потеряно 1570 самолетов, то за второй и третий месяцы — 99 и 33 соответственно.

Мероприятия по дальнейшему повышению боевых возможностей советской авиации осуществлялись не только в масштабе ВВС, но и в каждом авиационном объединении. Основное внимание уделялось совершенствованию тактики родов авиации с учетом характера действий авиации противника, организации базирования, прикрытия аэродромов и организации взаимодействия с сухопутными войсками.

ВЫВОД:

Авиация к началу второй мировой войны рассматривалась как один из родов войск, обладающих наибольшей дальностью воздействия на противника, высокой маневренностью и наибольшей ударной мощью. Опыт боевых действий показал, что авиация агрессивного государства является главным средством внезапного нападения. Она наиболее эффективно используется для нанесения внезапных массированных ударов по авиации противника на аэродромах с целью завоевания безраздельного превосходства в воздухе. После решения этой задачи авиационные части и соединения приступали к интенсивной поддержке сухопутных войск.

Немецко-фашистское руководство успех осуществления плана "Барбаросса"ставило в прямую зависимость от решения задачи завоевания превосходства в воздухе, поэтому планированию и организации боевых действий авиации уделялось большое внимание.

Действия ВВС фашистской Германии в первые дни Великой Отечественной войны имели явно выраженный характер стратегической воздушной операции, проведенной на нескольких смежных театрах военных действий под единым централизованным руководством в рамках осуществления плана "молниеносной войны" против СССР. Это подтверждается четким планированием массированных ударов в сочетании с систематическими ударами по аэродромам с целью уничтожения советской авиации. Одновременно в рамках этого же плана наносились удары по важным узлам и участкам железных и шоссейных дорог, мостам и переправам с целью воспрещения не только переброски резервов в район боевых действий, но и организованного отхода наших войск. Удары наносились на всю глубину их оперативного построения. В то же время следует отметить, что интенсивность и эффективность ударов по объектам глубокого тыла были сравнительно низкими.

Успех немецкой авиации в первые месяцы войны был обусловлен: оснащением ВВС более современной авиационной техникой и вооружением; высокой степенью боевой и мобилизационной готовности; четким планированием и организацией боевых действий; высоким уровнем подготовки летного состава, имевшего опыт боевых действий; высокой организацией инженерно-авиационного и тылового обеспечения; отлаженной системой управления и организацией взаимодействия.

Наше высшее военное руководство, по существу, игнорировало опыт боевых действий ВВС фашистской Германии в первом периоде второй мировой войны. [22] Об этом говорит тот факт, что ни в выступлении Наркома обороны Маршала Советского Союза С.К.Тимошенко, ни в докладе начальника Главного управления ВВС Красной Армии генерал-лейтенанта авиации П.В.Рычагова на совещании руководящего состава Вооруженных Сил в декабре 1940 года вопросы, связанные с внезапным нападением вероятного противника, фактически не рассматривались. Общевойсковые командующие (командиры), командование ВВС и их штабы накануне Великой Отечественной войны недооценивали, недопонимали, а порой и не хотели понимать возросшие роль и значение авиации в современной войне.

Теория оперативного искусства ВВС накануне Великой Отечественной войны сформировалась не полностью, ряд ее важных положений подвергался сомнению и не внедрялся в оперативную и боевую подготовку ВВС Красной Армии.

Таким образом, накануне Великой Отечественной войны советские Военно-воздушные силы не только имели преимущественно устаревшую технику и несовершенную оргструктуру, не отвечавшие требованиям войны, но и не полностью сформировавшиеся взгляды на их боевое применение. Все это оказало прямое влияние на резкое снижение боеспособности Военно-воздушных сил в начале войны, усложнило решение задач по завоеванию господства в воздухе и осуществлению эффективной поддержки сухопутных войск в последующих операциях.

Ретроспективно прослеживая действия нашей авиации в начале войны, можно однозначно утверждать — для авиации этот этап был и остается во многом решающим. В ходе его на чашу весов бросается главное — исход войны. Дело в том, что завоевание и удержание господства в воздухе с началом агрессии является непременным условием, ключом к победе. Это доказано историей.

Перебрасывая мостик из того грозного огневого времени к сегодняшним дням, мы не должны забывать прошлые трагические уроки.

Оборонительный характер новой военно-политической доктрины заставляет нас по-новому оценивать возможное развитие военного противоборства в целом и особенно в начальном периоде войны. В связи с этим следует с полным основанием заявить, что авиация будет и впредь играть одну из главных ролей в системе вооруженной борьбы сторон. Как бы ни начиналась война, первым ответным действием должен быть мощный авиационный удар по авиации агрессора. Массированным действиям авиации противника должны быть противопоставлены заранее спланированные и подготовленные массированные действия нашей авиации в форме воздушных операций на театрах военных действий. От их результатов будет во многом зависеть развитие обшей стратегической обстановки. В этом мы глубоко убеждены. [23]


Дальше